Мои воспоминания. Том 1. 1813-1842 гг. [litres]

Лермонтов и Пушкин пришли меня проводить; первый уверял, что по казачьим землям можно ездить только штаб-офицерам или с крестом на шее, иначе подвергнешься неприятностям со стороны казаков, и потому убеждал меня мой петличный Анненский крест надеть на шею. Конечно, я его не послушался.

На ночь я приехал в Прочный Окоп, где не застал командующего вой сками правого фланга Кавказской линии генерал-лейтенанта Засса{722}, ушедшего в какую-то экспедицию против горцев. Известно, что он часто отправлялся в эти экспедиции, и даже против мирных горцев, под видом наказания за причиняемые ими будто бы беспорядки, а на самом деле для того, чтобы забрать у них баранту (рогатый скот и овец) и продать ее в свою пользу[76]. Вообще, отдавая справедливость храбрости Засса, рассказывали, что он делал разные злоупотребления и неистовства.

На другой день я осмотрел поврежденный мост и, указав легчайшие способы его исправления и на удобнейшее место к постройке нового моста, впоследствии представил эти предположения генерал-адъютанту Граббе. Несмотря на то что Засс был в экспедиции, у него в доме было довольно лиц за обедом, к которому был приглашен и я; за этим обедом я в первый раз видел знатных горцев, приехавших по своим надобностям в Прочный Окоп. Они, несмотря на запрещение Магомета, преспокойно перед обедом выпили по рюмке водки, стоя к нам, неумышленно или с намерением, спиной.

Из Прочного Окопа дали мне семерых конвойных казаков Кубанского войска по билету, выданному мне в Ставрополе. Они должны были сопровождать меня до первого казачьего поста; эти посты были расположены на почтовой дороге, кажется, в расстоянии 7 верст один от другого; они состояли из шалаша, в котором жили казаки и стояли их лошади, с высокою вышкою над шалашом, с которой казаки наблюдали, не подходят ли где горцы из-за Кубани, и из высокого столба перед шалашом, обтянутого смоляной пенькою с тем, чтобы при виде подходящих горцев можно было его легко зажечь и тем сделать так называемую тревогу в ближайших селениях. Не успел я выехать из Прочного Окопа, как увидал, что шестеро из моих конвойных вернулись, а седьмой поскакал вперед, чтобы передать врученный ему мой билет на взимание конвойных на первом посту, и вскоре скрылся из виду. При подъезде моем к этому посту он возвращался, а новый конвойный с билетом ускакал вперед, чтобы на втором посту отдать вышеупомянутый билет. Таким образом конвоировали меня по земле кубанских казаков. Когда же я переехал в область черноморских казаков, то конвой из семи казаков сопровождал меня исправно; <а так как> днем не было опасности ехать в этих местах по почтовой дороге, то я <сам> отпускал конвойных, кроме того, у которого находился вышеупомянутый билет.