Тайны гор, которых не было на карте [calibre 4.19.0]

– И что? Однако, это маленькое «не достал» не мешает им считать себя богоизбранными… А ведь у них были люди, которые «достали». Вот и помог бы. Он через тернии к тебе шел и вел народ, который был ненамного лучше нынешнего, но был. Если на то пошло, это единственный народ, у которых Бог был хоть чем-то на тебя похож – такой же нематериальный.

– Собрал он народ к жизни на такой земле, где дерево растет, – но благ ли был человек перед Богом, если не смог полено рассмотреть? Почему же один? У Пророка Отца Бог тоже нематериальный. А те, которые в духов верят? Так что они не лучше и не хуже других. У них и Бога как такового нет, у них Бэгэ – вот пусть с Бэгэ и спрашивают, – досадливо отмахнулся Дьявол. – Тебе нельзя туда, этот город кишит вампирами, которые лично заинтересованы услужить Величествам. А билеты? У вас деньги есть? Простой народ сюда пока не вхож, больше иностранный, и вежливые все. Пусть Борзеевич своим горохом простит идеалы их! Иди, Борзеевич, придешь и скажешь: твою мать поминаешь ли? Мать есть у всех, а если скажет – сирота, похоронили его мать, прикроешься ошибкой. Мало ли кто на кого похож.

– Тьфу ты! – плюнул Борзеевич с досадой. – Манька, я с тобой, как человек стаю!

Он сразу же подул на свою ладонь и в ней появились яркие крупные горошины.

Чуть-чуть не успел Борзеевич к той тележке, в которой было нижнее отделение, прикрытое скатертью. Она досталась двум девушкам, но Борзеевич догнал их в воротах и уговорил обменяться. Как он это сделал, Манька знать не захотела, вздохнув с облегчением, когда Борзеевич благополучно прошел мимо досматривающей охраны. Завернув за угол, с помощью стрелы и веревки она взобралась на городскую стену, перебросила веревку, закрепив так, чтобы оставалась незаметной, спустилась вниз, нырнула под тележку и покатилась, рассматривая окружающую местность через небольшую дыру, проделанную в скатерти. Но даже так люди оглядывались на них, и летел горох Борзеевича в их сторону.

– Мать моя женщина! – негромко и обреченно предупредила Манька Борзеевича: – Я сама ретранслятор! – она чувствовала, как в ней поднялась вся муть, призывая на ее голову вампира. На них оглядывались с подозрением.

– Не кипиши, они или дерево чувствуют, или меч, – успокоил ее Борзеевич, толкая тележку вверх по галечной улице. – Или мой вид смущает… Съешь, лучше, пирожок… – сунул он ей пирожки с тележки.