Уинстон Черчилль [Москва : Алгоритм : Эксмо, 2002. - 606 с. ; [16] л. ил : ил.]

* * *

В английской истории навсегда сохранится величие речей Черчилля, произнесенных после мая 1940 года. Речь о том, что он не обещает английскому народу ничего кроме “крови, пота и слез” была своего рода поворотным пунктом. Она повлияла на общий настрой, дух в стране. Отныне о переговорах с Гитлером не могло быть и речи - это шло уже против национального самосознания англичан. Черчилль сделал так, что борьба за национальное выживание, суровая и тяжелая, получила необходимый ей пафос благородного дела. Как вспоминает Р.Родс Джеймс, “никто из живших в Англии летом 1940 года не забудет живительной возбужденности народа. Это не был юмор висельников. Черчилль как бы заражал всех своим настроением - наступили великие времена испытаний. Конечно, это настроение не могло быть постоянным и в реальной жизни самопожертвование выглядело иначе. Но ужас войны был в значительной степени смягчен пафосом борьбы и у меня нет сомнений в том, что именно это позволило английскому народу пройти сквозь испытания”.

Заслугой Черчилля летом 1940 года является то, что он сумел воодушевить английский народ, не запугав его при этом. И именно тогда возникла популярность Черчилля в самых широких кругах народа - она покоилась не на вере, что Черчилль всегда прав, а на том, что он оценил, возвысил и отразил лучшие черты своего народа. Английский народ оценил лидера, не потерявшего веру в конечную победу вопреки всему. Свой первый план достижения победы над Германией Черчилль выдвинул 27 мая 1940 года - во время, когда все события развивались в противоположном направлении, когда было ясно, что у германской империи, овладевающей континентом, гораздо больше ресурсов, чем у Англии.

В эти суровые дни произошло событие, которое очень помогло Англии. Собранные в поместье Блечли математики и криптографы сумели получить секрет германского “недешифруемого” кода, названного Черчиллем “Бонифас”, или “Энигма”. “Бонифас” дал Черчиллю колоссальное преимущество. Гениям дешифровки из лаборатории в Блечли помог случай. Польский математик просил перевезти его семью во Францию. Взамен он брался по памяти восстановить цифры на главной шифровальной машине немцев, виденные им буквально секунды. Его память дала ключ дешифровщикам. Отныне Черчилль воевал с “открытыми глазами”, он знал об основных инструкциях самоуверенных немцев, не допускавших и мысли о возможности прочтения их кода.

Несколько раз вторжение казалось неминуемым. Так вечером 7 сентября 1940 года все британские вооруженные силы получили кодовый сигнал “Кромвель”, призывавший отражать атаку. Черчилль не знал, что Гитлер еще не определил даже даты высадки. В ту ночь вся бомбардировочная авиация Германии была брошена через Ла-Манш. Под обломками погибли триста лондонцев. Вернувшись из разрушенных районов на Даунинг-стрит, премьер получил дешифровку “Энигмы”, что подготовка к вторжению у немцев выбивается из графика. Было решено бомбить немецкие установки и плавсредства в Кале, Булони и других французских портах, чтобы ухудшить “моральное состояние” германских войск, чтобы уничтожить часть из 1700 барж и двухсот десантных кораблей, зафиксированных аэрофотосъемкой. 11 сентября Черчилль говорил в палате общин: “Эти ужасные, без выбора цели, бомбардировки Лондона являются, конечно, частью планов вторжения Гитлера. Он надеется, убивая много гражданских лиц, женщин и детей, что он запугает жителей этого огромного имперского города, сделает их фактором давления на правительство и таким образом отвлечет наше внимание от жестокого нападения, которое он готовит. Мало же он знает о духе британской нации, о твердом характере лондонцев, чьи предки играли заглавную роль в установлении парламентских институтов и которые выросли, ценя свободу более собственных жизней. Эти порочные люди, воплощение множества форм разрушающей душу ненависти, этот устрашающий продукт прежних грехов и позора, теперь решил сокрушить нашу славную, островную расу путем убийств без разбора и разрушений. Но в реальности они лишь разожгли огонь в британских сердцах, здесь и повсюду в мире, и этот огонь будет гореть еще долго после того, как слезы разрушений в Лондоне будут залечены. Они зажгли огонь, который будет ровно и постоянно гореть до тех пор, пока последние следы нацистской тирании не будут выжжены в Европе, пока Старый мир - равно как и новый - не сомкнут руки, чтобы восстановить храмы человеческой свободы и чести”.