Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
По главной улице мы поднимались на холм. Кровь разогревалась, воздух от нее не отставал, посему прикладываемые усилия ощущались как при преодолении лестницы с бесконечным множеством ступеней. Мы браво ступали по тротуару, хоть проезжая часть и была практически все время пуста, лишь одна-две машины могли проехать мимо — и вновь воцарялась тишь, подчеркиваемая далеким птичьим щебетанием. Одноэтажные (реже — двухэтажные) дома под толстыми слоями цветной штукатурки прятали камень, хотя строения такой конструкции впору было делать из досок; там, где штукатурка уже не помогала, дома прикладывали, как подорожник к ране, сайдинг, надевали маску современности, пытаясь сойти за не нуждающиеся в ремонте здания, чем лишь делали более явными проблемы с боковых, каменных, сторон. Презентабельно выглядели только строения, связанные с государственными управами: с них пылинки сдували, будто бы трижды в день стирали да отглаживали вывешиваемый флаг.
Постепенно деревенскую архитектуру, маскирующуюся под городскую, заменили чисто кирпичные дома, и вокруг от излишков багряного стало невмоготу мрачно и скучно. Но вершина холма скользнула под наши гудящие ноги, улица расширилась в обе стороны, распушила высаженные рядками широколиственные деревья и темные, «болотные» ели. Справа, придерживая нагрудный карман, чтобы кошелек не сперли, от солнца другой ладонью заслонял глаза Ленин, куда ж без него. Слева перед ЦУМом в песнь свежести складывал шум воды большой круглый фонтан. Я плелся к нему, как потерявшийся в пустыне странник к желанному миражу; на невысоком бортике видел сидячую коляску с развеселой малышкой-Лизой, себя, улыбчивого мальчишку в насыщенно-синей джинсе, фотографирующую нас молодую тетушку, тогда еще не ненавидящую меня из-за «развращения» ее дочери одним своим существованием… Родниковые струи, переливающиеся на солнце, взлетали в весьма скромную высь и изящной дугой впадали в голубоватый бассейн, на поверхности которого бултыхались лодочки-листья, пущенные в добрый путь детворой. Антон шел за мной молча, и не думая рвать путы дурмана, тянущие меня вперед, к фонтану, веревки. Устало — после такого-то восхождения — я плюхнулся на сухую сторону бортика; ветер орошал трескучими каплями противоположный да асфальт за фонтаном. Хотелось пить. Но, понятное дело, не эту грязную воду.
— Ты можешь отдохнуть тут, — заговорил Антон, увидев, как я облизываю высохшие губы не менее сухим языком, — а я зайду на минутку, куплю нам чего-нибудь, — кивком указал он на ЦУМ.
— Отлично, спасибо. Я пока девчонкам позвоню.
Оставшись в одиночестве, я практически мгновенно потерял связь с реальностью: сидя на отшибе детских воспоминаний, я словно заглядывал в технологичное будущее через малюсенькое окно — экран смартфона. Взявшая трубку Катя взахлеб пересказывала будничные события последних часов, на фоне Лиза шуршала упаковкой жевательного мармелада. Девочки и Везунчик останутся в квартире моей матери, пока я не вернусь, а после, быть может, не только Катя и пес вернутся ко мне, но и Лиза проведет пару дней с ночевкой, по крайней мере вместе с племянницей они уже настроили грандиозных планов! Антона, к слову, возвратившегося с напитками через пять минут, Катя упрямо не включала в свои фантазии о ближайшем будущем, а ведь и он тоже переступит порог нашего общего дома… Настоящий джентльмен, он стоял в нескольких шагах от меня во время видеозвонка, чтобы не попасть случайно в поле зрения камеры и не испортить Кате настроение: несмотря на недавний широкий жест с ее стороны, с необходимостью делить мое сердце и время с кем-то посторонним она не до конца примирилась.
Как только завершился разговор, а экран погас, Антон протянул мне одну из пары купленных бутылок холодного лимонного чая. Время перевалило за полдень, солнце раскочегарилось, будто решило, что сейчас не самый конец весны, а уже середина лета. Под журчание игривого фонтана мы пили не спеша; руки так и тянулись к прозрачной ледяной воде. Умыться ею я не решился — доверял больше речной, полной всякой невидимой гадости, и озерной, зеленой, цветущей, однако поболтать в ней немного ладонь было уже сродни наслаждению.
С торчащей из кармана шорт наполовину опустевшей бутылкой я двинулся мимо фонтана в широкий просвет меж деревьев и скучных государственных зданий. Антон призраком следовал за мной, в руке булькал чай. С неподдельным интересом он рассматривал, покуда позволяла хвоя, старый кинотеатр, высоко на фасаде которого из камня был высечен женский лик с длинными развивающимися волосами. В окружении сплошных кирпичей различных оттенков грейпфрутового это произведение искусства смотрелось жемчужиной, затерявшейся на вершине груды темного драного тряпья. Пройдя через разрыв ленты-ограды в маленький парк, я остановился практически сразу. Антон ожидал увидеть на моем лице отблеск ностальгии, как блики пламени домашнего камина, но напоролся лишь на очередную кислую мину. Меня расстраивало приземистое кафе в центре парка, постриженная трава на газонах, разделенных ухоженными тропками, кои обзавелись низенькими каменными ограждениями; новая металлическая детская площадка с каруселью, покрашенная ярко и красочно; четверть парка, если не треть, вообще «съело» футбольное поле…
— Дай угадаю, — ухмыльнулся Антон, — все изменилось?
Я остановил себя, едва воздух двинулся к голосовым связкам, закрыл рот и в следующий раз раскрыл его расчетливо, без привлечения взрывающихся, как петарды, эмоций:
— Ты прости, что я ною всю дорогу… Надоело, небось, до чертиков…
— Нет, я понимаю, — к моему удивлению возразил он. — Ровно то же я испытывал в Лондоне, вдали от всего, что любил… Как здесь все было?
В его тоне я не чувствовал игры в поддавки, только потому и позволил себе вновь войти в эту мутную воду, родное болотце:
— Когда-то тут были остатки старого парка аттракционов. По атмосфере этакий кусочек Чернобыля, если хочешь! Вон того поля не было и в помине! Везде трава чуть ли не по колено, а из нее то там, то здесь торчали гнилые деревянные идолы с человеческий рост по мотивам народных сказок. На скрипучих деревянных площадках недвижимы были ржавые металлические лодки, когда-то являющиеся частями давно, отчего-то не полностью демонтированного аттракциона. Единственное, на чем здесь можно было покататься, это на обычной вертушке-карусели, только покосившейся, тоже ржавой, как из «Сайлент Хилла» после звучания сирены завезенной, скрипучей настолько, что не тошнота и головокружение заставляли тебя слезть, а головная боль и остаточный писк в ушах. Мы так редко приходили сюда вместе с маленькой Лизой, из-за чего все ощущалось как настоящий праздник! — и я ее катал на карусели…