Хранитель подземелий. Возрождение Хранителя

Мурвак же подобрал один из обломков строительных кирпичей и со всей дури запустил им в щербатого пожилого мужчину, который осыпал отборными ругательствами матерей проезжавших пленников. Осколок кирпича попал тому аккурат в голову, отчего пролилась кровь, а голодранец грянулся оземь. Стража даже не обратила на это внимания – для них жизнь одного из наводняющих эту дыру бесполезных оборванцев была лишь облегчением для Союза – меньше ртов придется кормить. О том же, чтобы дать рабочие места нуждающимся и превратить людей из обузы в потенциал королевства, знать старалась не думать – их устраивали подданные крепостные крестьяне, исправно платившие оброк, а промышленники старались держаться поближе к городским центрам, таким образом за бортом остались обделенные горожане, которые не смогли прижиться в весях, решив попытать счастья в городе, где вдруг оказались никому не нужны. Юкиара и не думала ерепениться – с глубокой жалостью она рассматривала людей, которые со всем старанием пытались выпустить накопленную долгими годами лишений злобу.

– Если бы Глоддрик не отвел нас с братом в Храм Мечей, – поделилась она внезапно нагрянувшей мыслью с Арстелем, – как знать, может, я была бы одной из них?

– Не была бы, Юки, – он наотрез покачал головой, – ты не такая.

– Приятно, что ты так думаешь! Значит, недаром с тобой я из кожи вон лезла, пытаясь проявить лишь лучшие черты своего характера. Если они, конечно, на самом деле присутствуют.

Клажир и Кэлрен сидели в обнимку. Девушка, очевидно, не оправилась от потрясения, для ее юного сердца этот показательный позор был как удар обухом по голове, а затем – нырок в ледяную прорубь. Она лишь прижималась к широкой груди своего друга и редко хлюпала носом. Клажир что-то без конца говорил ей вполголоса, но девушка, казалось, не в состоянии была его слушать. Ему, впрочем, это было не так уж и важно, говорил он больше для себя – если некоторые люди уходят в себя при абсолютном молчании, паренек из Козьих Загонов являл собой их полную противоположность. Кога же скалил зубы и отвечал одичалым рыком, на который способен только урожденный равшаром, на хулу и рокот толпы. Марвола Черного Льва с ними не было – его, как и Эрлингая, не пустили к заключенным, так он остался присматривать за околодками Крестала, что теперь кишел солдатней, вполне могущей буйствовать, устраивая массу непотребств на беду селянам. Шаабан перебирал четки и читал мантры, восхваляющие имя Арая Илгериаса. По поверьям южных монахов повторения его имени дает возможность избавиться от бремени перерождений на бренной земле и навеки воссоединиться с Создателем в трансцендентальном мире. Лишь один Шаабан об этом думал среди всех, находящихся на этой заляпанной грязью улице. Стены же всех домов были исцарапаны ругательными словами, оскорбительными лозунгами в адрес короны, которые гвардейцы упорно старались не замечать – всех не переловишь. А треснувшие глиняные стены более крепких домов были разукрашены замысловатыми узорами, которые, возможно, служили тайным языком местным преступным группировкам. Юкиара сразу такие распознала – в Ганрае можно было плюнуть с великим шансом попасть в настенное «художество» сего рода. Гримбла, скрипя зубами, старался сдерживаться, но под конец его терпения не хватило: