Смутное время в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II

§ 7. Калужский лагерь в сентябре-декабре 1610 г.

К. Буссов сообщил, что в Калугу Лжедмитрий II явился с несколькими сотнями донских казаков и романовских татар[2366]. Большая часть русского воровского войска осталась брошенной в Коломенском и должна была решать, как быть дальше. Сюда тотчас явился М.Г. Салтыков, который стал убеждать воинов самозванца присягнуть королевичу Владиславу[2367]. Мнения «воровских» людей, как отметил И. Будила, разделились: знать склонялась к тому, чтобы присягнуть Владиславу, а небогатые дети боярские и казаки хотели вернуться к Лжедмитрию II[2368]. С. Жолкевский вспоминал, что на следующий день после бегства царика к нему пришли «воровские» бояре, которые изъявили готовность целовать крест Владиславу и умоляли гетмана оставить их «в сенаторском» звании, так как были уверены, что столичные бояре лишат их думных чинов[2369]. Источники позволяют установить имена «воровских думцев», вернувшихся на московскую службу: бояре кн. М.С. Туренин, Ф.Т. Долгорукий, А.Ю. Сицкий, А.А. Нагой, окольничие кн. Ф.П. Засекин, Ф.К. Плещеев-Смердов, Г. Сумбулов и думный дьяк П.А. Третьяков[2370]. Опасения думцев самозванца вскоре подтвердились. Все они были включены в боярский список 1610/11 гг. в званиях, которые они имели в Государевом дворе до бегства в Тушино или Калугу[2371]. Московские бояре обратились с письмом к гетману Я. Сапеге с просьбой не препятствовать проведению присяги находившихся в его таборах русских людей[2372]. Секретари Я. Сапеги отметили в Дневнике, что донские казаки, присягнув королевичу Владиславу 6 (16) сентября 1610 г., уже 11 (21) сентября 1610 г., улучив момент, ушли в Калугу[2373]. Прочих служилых людей боярин М.А. Нагой и постельничий С. Шапкин привели к кресту 10 (20) сентября 1610 г.[2374]