Позволь мне верить в чудеса

Бабушка говорила осторожно, а сама Аня следила за тем, как улыбка на губах преображается — делается немного похожей на улыбку «по-Высоцки». Ироничную, а то и саркастичную. Но при этом тон остается прежним и Аня без проблем выпускает через губы легкое:

— Да, ба. Конечно. Ты это правильно придумала.

Будто она верит, что Анфиса действительно позвонит сегодня. Будто верит в то, что бабушка говорит об этом, как о реальной перспективе, а не пытается подсластить пилюлю реальности… Как-то объяснить ребенку, почему он не дождется в День рождения звонка от матери. Хотя она ведь не ребенок уже… Совсем. Двадцать.

И должна уметь воспринимать это стойко.

Так же, как и остальные грани реальности, способные сделать больно.

Например та, где Корней Высоцкий ужинает с ней… А уходя — салютует любовнице. Или та, где не бросится объяснять ничего, пока она сама не задаст интересующий ее вопрос. А если задаст… Без жалости может как казнить, так и миловать.

Пожалуй, понимая это четче некуда, Аня так и не рискнула задать вопрос, который крутился в голове. Раньше она сомневалась есть ли у нее шанс хоть на что-то, а теперь… Вдруг поняла, что ей нужно не «что-то», а быть единственной. И сама понимала, что слишком звучит самонадеянно, что это ведь его наука — не обесценивай себя.

А что может быть хуже, чем знать, что ты… Одна из.

Стоило мыслям свернуть в эту сторону, как на лице отразилась гримаса. Захотелось мотнуть головой, чтобы побыстрее вернуться в реальность. Пришлось заново прислушиваться к бабушкиным словам, от которых успела отвлечься, улавливать потерянный смысл…

— Ты Корнея Владимировича не видела еще? — осознавать, что молчишь, когда задан вопрос и стоило бы ответить…

— Не видела, ба. Он… Может ушел уже. Он рано обычно… Раньше меня…

Аня прошлась босыми ногами до двери из ванной в спальню, прислонилась плечом к косяку, закрыла глаза, прислушалась…

Не удивилась бы, окажись, что Высоцкого действительно уже нет. И даже, может, облегчение испытала бы. Потому что… За дверью ведь не будет ничего, что хотелось бы получить отчаянной мечтательнице. Ни набитой шарами гостиной. Ни охапки цветов на столе-острове. Ни огромного плюшевого медведя, сидящего на полу…

И вроде бы не велика потеря, но даже о простом «С Днем рождения, Аня», он легко может забыть… И на это не смысла обижаться. Да и сама ведь вчера уверено заявляла, что сегодня — самый обычный для тебя день. Вот и для него — более чем обычный. Но хотелось… Почему-то все равно хотелось оставить недосказанность, чтобы заполнить ее сказкой. Несбыточной, но сладкой.

Чтобы понять, что Высоцкий все же в квартире, понадобилось время между парой вдохов. После которых Аня открыла глаза, вздохнула, вернулась в ванную.

— Он там тебе… Мы с мамой попросили, чтобы… Надеюсь, тебе понравится…

Зинаида произнесла, и Аня знала — улыбается немного грустно. Будто извиняясь сразу и за ложь — о нас с мамой. И за скромность подарка.