Невернесс [litres][Neverness]

Самое странное из всех явлений – это способность разума влиять на глубочайшие структуры вселенной. Как часто мне приходилось это признавать, и как часто пытался я осмыслить эту тайну. Следуя в сердце Тверди через Ее непостижимый мозг, я снова и снова гадал, каким образом могучие волны Ее разума создают эти дикие вложенные пространства, бесконечные петли (не говоря уже о бесконечных деревьях) и прочие опасности Ее внутреннего мультиплекса. Как ни странно, даже Она сама не смогла бы мне этого объяснить, потому что не знала. Она не осознавала всех происходящих в Ней топологических трансформаций. Я удивился, когда понял это – хотя чему тут, собственно, удивляться? Разве пилот в сон-времени может отчитаться за работу каждой клетки своего мозга? Сознает ли он, как течет кровь по его артериям, питая миллионы капилляров, и как проходят электрохимические реакции, вызывающие у него чувство удовольствия? Что представляет собой явление, именуемое нами разумом? Если разум – это результат, кумулятивный эффект миллиардов квантовых и электрических событий, происходящих в мозгу, как может он обращаться внутрь с целью понять себя? Эта старая задача решается просто: любой мозг, чтобы достигнуть полного самосознания, должен во много раз превышать собственную величину, а это в рамках обычной материи и энергии невозможно. (Впрочем, у наших эсхатологов есть теория, согласно которой Эльдрия и мифическая Старшая Эльдрия обладают бесконечным разумом. А поскольку бесконечные множества могут содержать в себе подмножества, бесконечные сами по себе, считается, что такие божественные умы полностью сами себя контролируют. Не знаю, так это или нет. Разум – это не множество, и применение теории множеств в данном случае неправильно. Эсхатологи, казалось, должны бы были понять этот простой факт.) И если мы действительно обладаем собственной волей, эта проблема обостряется еще более. Если я по собственной воле сосредоточиваюсь на определенном вопросе – например, почему Твердь предложила ста двенадцати пилотам войти в собственный мозг, – я добровольно становлюсь причиной страха и сомнений, одолевающих меня. Я становлюсь причиной срабатывания отдельных нейронов моей периферической системы. Если я попытаюсь как-то понять эти импульсы, самый факт моего понимания помешает им. В тот самый момент, когда мне покажется, что я понимаю свой страх, он исчезнет, испарится, как снежные кристаллы под полуденным солнцем.