Невернесс [litres][Neverness]

И все-таки убивать человеку столь же свойственно, как делать каменные топоры или рожать детей. Человек – это благородное, трагическое, великолепное существо с варварской начинкой. Вернувшись наконец в бой, я сумел разглядеть что-то в сумятице колошмативших друг друга кораблей. Могло показаться, что здесь царит полный хаос и пилотами обеих сторон овладело безумие, но это было не так. Быть может, убивать – действительно безумие, но пилоты делали это не наобум. Они, мои браться и сестры, страдали не зря, хотя сострадание их и покинуло. Некоторые из них специально искали друг друга. Бардо и Жюстина на своей толстобокой «Благословенной блуднице» последовали в мультиплекс за игольчатым «Вечным шлюпом» Лионела и убили его, отомстив за Делору ви Тови. Томот, также руководимый мщением, напал на Ли Тоша, и они оба затерялись в каналах, в которые я бы им не посоветовал уходить. Повсюду вокруг меня, под холодным светом Пердидо Люс, разыгрывались десятки вендетт. Мои пилоты забыли и мою стратегию, и разработанные нами маршруты. Людям Соли, как я узнал после, тоже ударили в голову застарелая вражда и ненависть, и они проигнорировали мастер-план своего командира. Сальмалин, всегда завидовавший превзошедшему его ученику, Зондервалю, напал на его «Первую добродетель». Безумие порождало убийства, убийства – безумие. Был один жуткий момент, когда два пилота Соли, потеряв разум, набросились друг на друга, и еще более жуткий, когда Томот вышел в реальное пространство и по чистой случайности застал меня врасплох. По сей день я представляю себе, как вспыхнули его красные искусственные глаза, когда он смекнул, что наконец-то может отомстить мне за ту драку в пилотском баре и, что еще важнее – в тысячу раз важнее, – за смерть своего брата Нейта. Но месть, как и наконечник девакийского копья, – вещь обоюдоострая. Ли Тош, Бардо и Жюстина обрушились на Томота за миг до моей вероятной гибели. Они открыли окно в мультиплекс и забросили его через темный туннель в огненный ад ближней звезды.

Я подхожу к самой, возможно, печальной части своего повествования. Соли, увидев, что Лионел и Томот убиты, впал в бешенство. Можно было бы надеяться, что он научился состраданию, – но нет, он с яростью, без всякого милосердия бросился на Бардо и Жюстину. Какой-то миг их корабли, как две талло, парили под кольцами четвертой планеты – стройный «Ворпальский клинок» Соли и «Благословенная блудница». Эта картина, увиденная через телескопы, отпечаталась в нейросхемах моего корабля. Я находился достаточно близко от них – в сотой доле световой секунды, – чтобы подключить свой компьютер к компьютеру «Блудницы», и сделал это в отчаянном усилии помочь им с маршрутами. Но они оставили без внимания маршрут, который я им показал. Возможно, Жюстина не верила, что Соли в самом деле их убьет. Притом у них, как я теперь понимаю, был наготове собственный маршрут. Какую-то долю мгновения я еще «слышал» их заключительный диалог, из которого понял только часть. Вот он – привожу его для истории и хранительного искусства мнемоников: