Девочка-лед

— Баб Маш, ну ты Терминатор, ей богу. Огрела так огрела, — веселится Паровозов.

Женщина всплескивает руками, ставит инструмент возмездия на плиту и начинает стягивать с себя тяжелое пальто.

— Ром, Рооомка, очнись, пожалуйста. Прошу тебя! — осторожно касаюсь ушибленной скулы.

Бабушка уже топчется рядом. Тоже присаживается на пол и принимается его осматривать.

— Милок, ой родимый, прости. Бес попутал. Ляль, ой че делать-то! Ой горе-то!

— Вы что, Ромашку убили? — слышим мы голос перепуганной насмерть Ульянки.

Девочка стоит в проеме, широко распахнув глаза, а через секунду заходится страшным воем. Сашка спешит к ней, чтобы успокоить и увести. И только Паровозов по-прежнему, продолжает забавляться.

— Ром, Ромка… слышишь меня? Очнись, ну пожалуйста, очнись! — молю отчаянно.

— Ну-ка отойди. Эй ты, — он начинает лупить Романа ладонями по лицу.

— Ты что делаешь, идиот! — ругаю я его. — Спятил?

— Ммм, — Рома стонет.

— Очухался, Пернатый? — хмыкает Илья, когда тот силится открыть глаза. — А че за запах от него? — принюхивается. — Бухал, что ли?

— Рома не пьет, — отвечаю я ему раздраженно.

— Лисааа, — подает голос Ромка.

— Слава богу! — трогаю дрожащими пальцами его лицо: щеки, лоб. — В себя пришел.

— Ох, миленькай, прости бабку грешную. Каюсь, не разобравши стукнула.

— Лисааа, — глаза несчастного фокусируются на мне. Какое-то время он просто смотрит на меня, а потом, нахмурившись, выдает то, что я никак от него не ожидаю услышать. — Давай… поженимся, а?

— Ба, он, кажется, бредит, — поглаживаю его по многострадальной голове. — Где болит, Ром? Скажи, где?

— Выжрал бутылку самогона в одно рыло, — сообщает Паровозов, демонстрируя нам пустую стеклянную тару.

— Но я уверена, что он не пьет! Никогда! — изумленно таращусь на Ромку.

— Хреново значит знаешь дружка своего, — замечает Илья язвительно.

— Лисаа, выходии… за меня. Люблю не могу, — лепечет Ромка и пытается протянуть ко мне руку.

— Пусть заткнется.

— Он не в себе, — краснея до корней волос, объясняю я присутствующим.

— Алеен, поцелуй, а…

— Только очнулся, и сразу поцелуи подавай ему, — Баба Маша хихикает. — Потешный!

— Он так и будет ковром тут валяться? — распсиховавшись, недовольно интересуется Паровозов.

— Ой, Илья, ну так не стой столбом-то! Помоги уж поднять гостя! — приказным тоном требует бабушка. — Встретили так встретили парня! С «хлебом и солью», что называется. Век не забудет! Давай-давай, порезвее, в дальнюю комнату его тащи. Отдохнуть ему надобно после такого.

Паровозов с гримасой пренебрежения на щетинистом лице поднимает Беркутова с пола.

— Тяжелый, падла, — ворчит, закидывая его руку на здоровое плечо.

— Ооо, это ты, РЖД, — хохочет Рома, хлопая его по спине.

— Завали хлебало.

— Вдруг у него сотрясение, ба? — обеспокоенно осматриваю сзади голову.