Жена наверху [litres][The Wife Upstairs]

Если Эдди и удивлен тому, что я буквально инициировала свидание – и предложила «поесть дома», – то ничем своего удивления не выдает. Он почти сразу же отвечает на мое сообщение, и, когда я прихожу к нему домой в семь вечера, меня уже ждет накрытый стол.

Я не спрашиваю, приготовил ли Эдди еду сам или купил ее в селении, в маленьком магазинчике деликатесов, где продается множество затейливых полуфабрикатов, которые остается лишь бросить в духовку или в какой-нибудь нарядный медный котелок и потом выдать за свое творение. Для меня это не имеет значения – важно лишь то, что Эдди мог бы просто заказать еду навынос, но вместо этого постарался сделать что-то ради нашего свидания, и это старание показывает мне, что уже пора сделать следующий шаг.

Я жду, когда после ужина мы перейдем в гостиную. Эдди зажигает несколько свечей, золотистый свет падает на деревянный пол. Он подает мне бокал вина, а себе берет виски – в поцелуе я ощущаю на губах вкус напитка, дымный и дорогой. Вспоминается день нашего знакомства, когда мы сидели здесь, пили кофе, кокетничали друг с другом. Теперь все иначе – одежда получше (я надела свои наименее выцветшие узкие черные джинсы и топ из искусственного шелка фирмы H&M, который купила в «Гудвилле»), алкоголь вместо кофе, флирт совсем другой, – и мы кажемся усовершенствованными копиями прежних Джейн и Эдди.

Джейн и Эдди. Мне нравится, как это звучит, и теперь я решаю навсегда остаться Джейн. Вот для чего я без конца убегала, лгала, все это было не зря, потому что теперь я здесь, с этим прекрасным мужчиной, в этом прекрасном доме.

Остается лишь одно.

Отвернувшись, я верчу бокал в руках. За огромными стеклянными дверями ничего не видно, в них лишь отражаемся я и Эдди, прислонившийся к мраморной стойке, отделяющей гостиную от кухни. – Это был чудеснейший вечер. – Я стараюсь придать своему голосу нужную нотку тоски. – Я и правда буду скучать по этому месту.

Притвориться грустной нетрудно – сама мысль о том, чтобы уйти, заставляет мое сердце сжиматься. Это еще одно странное чувство, к которому я не привыкла, – желание где-нибудь осесть. Вызвано ли оно тем, что я устала убегать, или какой-то другой причиной? Почему именно здесь? Почему именно сейчас? Не знаю, но уверена, что это место, этот дом, этот район дарят мне такое ощущение безопасности, какого я никогда не испытывала прежде.

В отражении я вижу, как Эдди хмурится.