Кукловод. Кровь Солнца [СИ]

— И что, неужели на снимках что-то осталось? — Недоверчиво спросила она.

— Да. Но можно было сделать и один. Так как каждый раз на них новые виды. — Рамон протянул ей фотографию и сам склонился к ней. На поразительной четкости фотографии был запечатлен маленького роста мужчина, с кожей кофейного цвета, с черными волосами, заплетенными в длинные тонкие пряди, украшенные костяными бусинками, лежащими на его крупной голове густой копной, с большими черными глазами, утиным носом с широкими ноздрями, жесткой, свирепой линией рта, худой, но просто обвитый железными ремешками мускулов. В руке он сжимал длинную трубку, гораздо более высокую, чем он сам. На поясе его висело несколько сушеный голов, величиной в крупный апельсин. Слева на поясе висела сумка, из которой выглядывали тонкие стрелы с разного цвета оперением, а справа — длинный обсидиановый нож глубокого синего цвета.

— Кто это? — Негромко спросила она, словно боясь, что воитель услышит ее — так схвачен был он в момент, когда поворачивал к фотографу голову. За ним простирался океан.

— О, это Мгангаи-Лаёни, вождь одного из прибрежных племен южной части острова. Мой брат. Мы побратались с ним, — Рамон показал своей женщине левую руку, поперек предплечья с внутренней стороны, шел тонкий, глубокий шрам. — Он сказал на прощание, что если понадобится мне в мире Больших Людей, я буду должен только позвать его. Знаешь, моя, мне почему-то кажется, что это не шутка. Не знаю, как он это сделает, но сделает. Он ростом чуть выше, чем мне по пояс, но я бы не хотел быть тем, в ком он увидит врага. Своего или моего. Причем моего, пожалуй, пожалеть стоило бы больше. Они очень смешно тарахтят, я говорил. Но на Веселом острове все понимают друг друга, говоря каждый на своем языке. Я не учил их язык, а они ни слова не учили из моего. Отложи фото, подождем минут пять.