Унесенный

– Ты что, – возмущался Лева. – Традиция убивать – вечна!

Невежество возникает, – негодовал он, – из скудости источников знания, со старых времен, когда завинчивали краники мирового знания. Ум склонен насыщаться представлениями, как правило, ходячими и архаичными. Невежество требует принесения в жертву врага, «козла отпущения» из ложного представления об источнике опасности, им может быть назначен любой, на кого масса может быть науськана, во времена кризисов – войн, в том числе всплесков терроризма, митингов и шествий интеллигентов, семейных скандалов, школьных буллингов и т. д. Вот им и был назначен нашей властью Запад.

Михеев, сидевший в сторонке за своим бухгалтерским столом, вмешался:

– Ерунду говорите! Чем вам помешал Советский Союз? Мы до сих пор живем на том материальном фундаменте, которые он создал.

Лева посмотрел на Михеева.

– У тебя, оказывается, есть свое мнение.

– Каждый думает по-своему.

– А ты постмодернист!

Лева посуровел:

– Ленин был прав в одном.

Вытащил кармана блокнот, в него всегда что-то записывал, и прочитал записку Ленина в дни после Октябрьского переворота. "Это разгильдяйство, нервная торопливость, склонность заменять дело дискуссией, работу – разговорами, склонность за все на свете браться и ничего не доводить до конца есть одно из свойств "образованных людей", большинство которых – вчерашние рабовладельцы и их приказчики из интеллигенции".

– Тут он прав. Есть отбросы человечества.

– Какие-такие отбросы? – насторожился Михеев.

Гордеев возмутился:

– Вот как ты думаешь о людях! Вождь не любил современников, был зол от преследований, и почти всю жизнь упирался в узкую цель – создание «профессиональной организации революционеров», чтобы расквитаться с обидчиками – самодержавием и придти к власти. И тогда – ужо вам всем! Считал, что мир перевернет только отточенная, как нож, профессиональная партия. Никакой уклоняющейся лже-социал-демократической болтовни – его злейшего врага! Благодаря такому инквизиторскому упрямству его последователь использовал логику топора, рубя в массовом порядке. Эта злобная упертость была всегда в истории, без разговоров рубившая головы.

Михеев сказал ерническим тоном:

– Не трожьте вождя, переломившего мир!

Лева не обращал внимания.

– А что, разве был неправ? Только профессиональные революционеры добьются своего.

– Нет. Уничтожил собственников и превратил их имущество в собственность верховного частника – бюрократическую структуру, которая стала эксплуатировать уже всех лишенных собственности.

– А мы лишим власть этого преимущества.

Гордеев зло прервал:

– Вы, оппозиция, тоже, как он, лишены отстраненного ироничного взгляда на все, что творится перед вами, и отсюда злоба и требование перлюстрации и посадки всех противников. Все повторяется.