Дю Геклен
- Автор: Минуа Жорж
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Самиздат
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Дю Геклен». Краткое содержание книги:
Война за бретонское наследство и Столетняя война предоставили этому мелкому бретонскому дворянину идеальные условия для проявления своих талантов военачальника: в течение сорока лет он сражался от Шербура до Севильи и от Бреста до Тараскона. Начав как простой командир партизан в лесу Броселианд, Дю Геклен совершил впечатляющий подъем по социальной лестнице, став коннетаблем Франции, советником принцев и королей, личным врагом Черного принца и короля Наварры Карла Злого. Верный, умелый и храбрый, но в то же время жестокий и безжалостный коннетабль имеет только одну страсть: войну.
Роль Дю Геклена в военной истории обусловлена его способностью к новаторству, умением изобретать уловки, приспосабливаться к обстоятельствам, чтобы удивить врага. Он знал, как примирить обычаи рыцарской войны с реализмом войны наемников. Таким образом, этот неутомимый воин избавил Францию от отрядов беспокойных наемников, возвел Энрике Транстамарского на трон Кастилии и изгнал англичан почти со всей с территории Франции.
Жорж Минуа стряхивает пыль с полумифического образа Дю Геклена, чтобы показать его личность и роль в истории Франции.
В оформлении обложки использована миниатюра Ж. Фуке из Больших французских хроник (XV вв.) изображающая вручение Карлом V меча коннетабля Франции Бертрану Дю Геклену.
Отныне у французских вассалов, недовольных Филиппом VI, появился альтернативный сюзерен: перейдя на сторону Эдуарда III, они могли надеяться на уступки, заявляя при этом о верности феодальному праву. Роберт д'Артуа, чьи претензии на графство, имя которого он носил, были отвергнуты в 1332 году, поспешил отправиться в Англию и предложить свои услуги Эдуарду, убеждая его в том, что он является истинным королем Франции.
Война, начавшаяся в 1337 году, вовсе не была патриотической. "Мы собирались сражаться из-за историй о захвате наследства, из-за незаконного присвоения фьефов, из-за посягательств сюзерена на естественные права своего вассала, из-за отказа вассала от принесения положенного оммажа. Однако французы еще не чувствовали, что они сражаются с Англией, так же как они сражались с Германией, разбив войска Оттона IV Брауншвейгского при Бувине. Для современников Филиппа VI время национализма еще не пришло. Мы все еще находились в эпохе феодальной клиентелы и противостоять друг другу, будут две феодальные системы— это две сети договорной солидарности — подчинение взамен на защиту — которые дополняли и влияли на приобретение временной лояльности", — пишет Жан Фавье.
Отношение участников боевых действий к этой войне необходимо рассматривать в связи с системой ценностей того времени. В XIV веке не было родины, были феодальные связи. Битвы велись из-за феодальных обязательств, из-за нарушений личных связей между людьми, хотя вопросы интересов, конечно, всегда присутствовали, скрытые за фасадом феодального права.
Безусловно, существовало королевство Франция и королевство Англия, жители которых в определенной степени осознавали свое различие. В начале XIV века англичане представляли себе Францию как роскошную страну, с "большими деревнями", "красивыми домами", "прекрасными лугами и крепкими винами для своих воинов, чтобы накормить и освежить их", как выразился Фруассар. Французы часто воспринимались как легкомысленные, беззаботные, гордые и любящие удовольствия люди. В отличие от них, англичан считали жестокими, обжорливыми, грубыми и большими любителями пива. Война должна была постепенно породить зачатки чувства национального солидарности в борьбе с врагом. Уже в 1346 году, после битвы при Креси, в английской поэме написанной на латыни, говорится о том, что
Но эта пышная риторика не выражала народных настроений. Скорее, сам язык являлся связующим звеном между двумя странами. Со времен Нормандского завоевания английская феодальная элита говорила на французском языке, немного искаженном, но вполне понятном к югу от Ла-Манша. Эдуард III, сын Изабеллы Французской, говорил только по-французски; Генри Гросмонт, герцог Ланкастер, который был одним из противников Дю Геклена в Бретани, написал книгу о благочестии на французском языке Le Livre de Seyntz Médicines. Именно в XIV веке использование французского языка достигло своего пика в Англии: с 1258 года королевские грамоты, переписка королей, церковников и аристократии, юридические документы и завещания писались либо на французском, либо на латыни. Поэтому мы не должны удивляться тому, что Дю Геклен разговаривал с Черным Принцем или английскими капитанами без переводчика. Использование английского языка не получило широкого распространения до конца века, особенно при Ричарде II.
Из двух королевств Англия обладала более сплоченным единством, благодаря своему островному положению, меньшим размерам, а также отсутствию крупных полунезависимых фьефов. Англосаксы не смешивались с кельтами Уэльса и Шотландии и насчитывали едва ли более трех миллионов человек. Хотя Лондон насчитывал 50.000 жителей, крупнейшие города, такие как Йорк и Бристоль, были едва ли больше Ренна. Но страна была динамичной, королевская администрация — централизованной и очень эффективной. Аристократия нормандского происхождения владела землями по обе стороны Ла-Манша, который они очень часто пересекали.
По сравнению с Англией королевство Франция кажется огромным, с его пятнадцатью миллионами жителей, но в нем не было единства. Здесь говорили на разных языках и диалектах, особенно в регионах, где был распространен язык ок. Страна представляет собой феодальную мозаику. Королевский домен, теперь очень обширный, давал королю власть, которая стала неоспоримой для самых крупных его вассалов, герцога Бургундского, графов Фландрии, Артуа, Блуа, герцога Бретани. Неразрывный клубок фьефов и феодальных обязательств допускал всевозможные комбинации, предательства и измены. Привыкшие веками жить в рамках квазинезависимых фьефов, французы были лишены чувства солидарности. Что в XIV веке могло быть общего между нормандцем и арманьяком, шампанцем и лангедокцем, бретонцем и бургундцем? Они подчинялись разным владыкам, жили по разным законам и говорили на разных языках. Единственное, что их объединяло, — это теоретическая власть одного и того же сюзерена, которого они никогда не видели в живую.