Невольница: его добыча [Книга 1]

Она порывисто повернулась, отняла руки. Глаза горели, слезы градом текли по смуглым щекам:

— Да! Да! Пусть так! Он любит меня. И я его люблю. Понятно?

— Да он был готов убить тебя на месте, если… — я невольно попятилась. – Так это была ложь…

В груди стало пусто и гулко, как в глубоком пересохшем колодце. Не думала, что она причастна к этому.

Лора с вызовом подняла подбородок:

— Да! Да! Ложь! Ты же у нас великая норбоннская святая! Ни люди, ни стихия… Тьфу! — она звучно сплюнула. — Не помню, как там дальше.

— Зачем?

— Это был единственный способ помешать тебе наделать глупостей.

— Глупостей? — внутри все закипало. — Да кто тебя просил? Это моя жизнь, ты понимаешь? — я колотила себя кулаком в грудь, затянутую в проклятый имперский мундир. — Это моя честь и мое достоинство! Мое! И я имею право выбирать между бесчестьем и смертью!

Лора усмехнулась:

— Не такое уж и бесчестье быть наложницей высокородного из старого дома. — Она опустила голову и пробормотала совсем тихо: — он молод и красив. Чего тебе еще нужно?

— Я не хочу быть шлюхой!

Она бросила на меня холодный, уже совсем сухой взгляд:

— Тоже мне, какая цаца. Думаешь, я хочу? Скольких ублюдков мне пришлось вытерпеть до него, до моего Винсента? Ты все сама знаешь. А теперь приходишь ты и предлагаешь мне все бросить! Да плевать я хотела на эту голодную забитую свободу. Здесь я сыта, довольна, меня никто не тронет и у меня есть отличный мужик с вот таким членом, — она сделала непристойный жест руками, от которого меня передернуло.

Не хочу помнить такую Лору.

Я опустила голову и сказала совсем тихо:

— Наложница де Во умерла. Ты слышишь? Умерла! Я не хочу даже представлять, что он сделал с ней! Может, Вилму убил тоже он?

Лора скривилась и фыркнула:

— Вот глупости. Он проиграл ее в баргет адъютанту Сенатора. Маделису.

— Ты врешь. Он мне сам сказал.

— Как хочешь, — Лора равнодушно пожала плечами и нажала на кнопку селектора на браслете: — Мой господин, Эмма Гессер на космодроме в форме имперца.

Я потеряла дар речи и бессильно смотрела на когда-то близкого мне человека, ставшего совершенно чужим. Она старалась отвернуться, спрятать лицо.

— Лора, зачем? Оставайся, но отпусти меня!

Она покачала головой:

— За твой побег взыщут с Винсента. Я не могу.

Я развернулась и во весь дух понеслась к воротам, слыша ее доносившийся в спину крик.

16

Разговоры о достоинствах асенских рабынь вгоняли меня в сон. Два жирных гуся — наместник Форсы Вадер Тагон и наш Великий Сенатор Октус — с удовольствием вертели стоящую голую девку с оливковой кожей. Тагон не уставая, нахваливал упругий круглый зад и острые груди, о которые, как он утверждал, можно порезаться. А Сенатор неизменно отстаивал мясистые формы и пудовые сиськи, за которые «приятно подержаться». Впрочем, выставленную девку он тоже признавал весьма неплохой и был не прочь в этом убедиться. Таков наш Великий Сенатор. На его жирном вертеле перебывали сотни, к тому же всем известно, что предпочитал он девственниц, а после раздаривал их своим приближенным, как ненужный хлам. Я тоже был осчастливлен и Ларисс сбагрил всех трех на невольничьем рынке.