Буря на Кавказе

Есть, впрочем, и еще одна важная деталь. Иран, также испытывающий тревогу по поводу усиления позиций Анкары вблизи своих границ, предпочитает иметь дело с Россией и Турцией, а не с США, Францией и другими натовскими государствами. Исламскую Республику вполне устраивает ситуация, при которой Россия выходит на первый план, ослабляя свою связку с Минской группой ОБСЕ. И не случайно в связи с этим Тегеран поддержал миротворческую операцию в Карабахе под эгидой Москвы, а не на многосторонней основе. Возрастание турецкого влияния для Исламской Республики амбивалентно. Оно в принципе приемлемо как часть условно евразийского формата (совместные действия с Москвой и Анкарой). В то же время иранская сторона опасается, что вслед за Турцией на Кавказ, в северное пограничье страны, придут и турецкие прокси, а это опасно и с религиозной точки зрения (увеличение представителей суннитских течений), и с этнополитической (значительный процент населения Ирана составляют тюрки). Но даже в этом случае для Тегерана сирийская модель, когда три евразийских гиганта — Россия, Турция и сама Исламская Республика разрешают все текущие проблемы на местах без западного вмешательства, лучше, чем доминирование США и НАТО.

Следствием являются попытки США и Франции зацепиться за Кавказ. Вашингтон среди прочего сильно притягивает Грузия — страна, с которой еще в январе 2009 г. была подписана Хартия о стратегическом партнерстве. После «осенней войны» Тбилиси оказался в своеобразном геополитическом одиночестве в регионе. И Азербайджан, и Армения выстраивают свою внешнюю политику вне привязки к евро-атлантической солидарности. Первый ориентируется преимущественно на Турцию, а вторая — на Россию. Зависимость Грузии от Турции в экономическом плане высока. Но Тбилиси опасается, что в двусторонних и трехсторонних форматах (плюс Азербайджан) он является самым слабым из партнеров, критически зависимым в финансовом и инфраструктурном плане от более мощных соседей. Неменьшие опасения вызывает в Грузии и культурно-конфессиональная экспансия Турции, особенно в Аджарии. Эти факты все вместе и по отдельности каждый во многом объясняют сдержанность грузинского руководства по поводу итогов «осенней войны», его стремление подняться над схваткой, занять равноудаленную позицию. Грузия, имеющая неразрешенные проблемы в Абхазии и в Южной Осетии, в обозримой перспективе не имеет возможности вступить в НАТО, но двустороннему военному партнерству с США это существенным образом не мешает. Очевидно, что Вашингтон, среди прочего играющий и важную роль в урегулировании внутриполитических кризисов в Грузии, будет эксплуатировать тбилисские фобии относительно России и Турции.