Усовершенствованное зелье (СИ)

Они вошли в кабинет директора, которая уже беседовала с Роном. Роза сидела вся красная, стыдливо опустив глаза. Очевидно, ей совсем не хотелось, чтобы ее отец знал о ее личной жизни. Скорпиус вновь почувствовал себя виноватым. Вечно эти его игры и выведение ее на эмоции.

— Ах ты хорек, — Рон встал и схватился за палочку.

— Мистер Уизли, — ахнула МакГонагалл.

— Папа, — Роза тоже вскочила со своего места и дернула отца за рукав его дорожной мантии. — Не надо.

Скорпиус сдержал улыбку. Она за него переживает и не желает ему смерти в виде своего папы. Значит, его отец прав и еще не все потеряно, главное, сделать все правильно. Скорпиус повторял себе эти слова как мантру. Ему всего лишь надо признаться ей, а потом любить и целовать всю ночь в Выручай комнате.

— Как ты посмел прикоснуться к моей дочери! — кричал Рон. — Ты ей что-то подмешал, да? Отвечай. Я этого так не оставлю.

— Вы бы лучше так на профессора накидывались, — буркнул Скорпиус, рассказывая всю историю с зельями и домогательствами преподавателя.

— Роза, доченька, — Рон явно был в шоке с новых открывшихся подробностей.

— Мисс Уизли, это правда? — строго спросила МакГонагалл.

Роза кивнула, поджав губы и снова покраснев.

— Мистер Уизли, мистер Малфой, я не против подростковых отношений и первой любви, — сказала МакГонагалл в дверях, обращаясь к их отцам. — Но, я надеюсь, что вы поговорите со своими детьми и объясните им, что старосты школы должны подавать немного другой пример.

В кабинете повисло молчание.

— Если твой сын еще раз прикоснется к моей дочери, — Рон прожигал взглядом Драко.

— Уизли, ты что забыл, как сам зажимался с Браун в каждом углу этого замка? — улыбнулся Драко. — Или напомнить, как Гойл застал вас…

— Не надо, — пришла очередь Рона заливаться краской.

— Они такие же молодые, как были мы когда-то, — спокойно продолжал Драко. — И, насколько я понимаю, Скорпиус Розу ни к чему не принуждал, в отличие от преподавателя.

— Мистер Уизли, — Скорпиус почувствовал, что сейчас его очередь говорить. — Я хочу, чтобы Вы знали одну вещь. Для меня это было не просто развлечением. Я люблю Вашу дочь.

Роза уставилась на него, а Рон теперь побледнел.

— Я знаю, что мое поведение по отношению к Вашей дочери было не самым лучшим, — продолжал откровения Скорпиус. — И я пойму, если она меня никогда не простит. Я наговорил много глупостей, особенно в последнее время. Но именно благодаря этим самым глупостям я понял, насколько она мне важна.

— Что все это значит? — все больше хмурился Рон. — Роуз, я требую объяснений. Можешь высказать все, что ты о нем думаешь. И я еще проверю, не присылал ли ему совиной почтой Малфой старший каких-то «Жидких империусов». У него опыт тоже имеется. Меня отравил на шестом курсе и не постеснялся.

— Уизли, а ты злопамятный, — покачал головой Драко.

Их отцы начали спорить и кричать друг на друга. А Скорпиус подошел к Розе и взял ее за руку. Она не вырвала ее.

— Прости меня, — прошептал Малфой, смотря ей прямо в глаза. — Я был дурак, боялся признаться себе, оттолкнул этим тебя. Этим зельем я испортил жизнь тебе, не подумав о последствиях, потому что даже не мог представить, что я люблю тебя. Просто потому, что я не знал, какая ты настоящая.

Роза молчала, но Скорпиус снова чувствовал от нее этот жар, как в библиотеке.

— Дай мне последний шанс, — умолял ее Малфой. — Позволь этому зелью прекратить свое разрушительное действие. И ты узнаешь совсем нового, другого Малфоя. Решать только тебе.

Но вместо ответа Роза просто обняла его, прижавшись к груди и все сильнее сжимая на его спине руки.

Кабинет снова погрузился в тишину. Крики их отцов прекратились. И Скорпиус встретился со взглядом мистера Уизли.

— Уйди от нее, — Рон схватил Скорпиуса за руку, оттаскивая его в противоположную сторону. — Моя дочь никогда не будет причастна к вашей семейке, даже несмотря на то, что ты ее спас. Ты изначально хотел повесить на нее воровство зелья. И то, что тебя в последний момент замучила совесть…

— Папа, я люблю его, — сказала Роза.

Это прозвучало так искренне. И не как ее прошлое признание, выброшенное для показухи. Это было ее реальное признание, как и его ей несколько минут назад.

И тут Скорпиус почувствовал те самые симптомы, которые прочитал в памятке, как оказывается, написанные рукой Роуз. Удовлетворение и спокойствие. А также безграничное счастье и ощущение, что рядом с этой девушкой теперь ему не нужны никакие зелья удачи, потому что она и есть его удача.