Борьба на юге

Злободневной темой (впрочем, как во все времена) в Киеве была показная украинизация. Она быстро входила в моду, ею увлекались, она захватила видимое большинство и находила отражение даже в мелочах жизни. Все вне этого отодвигалось на задний план. В глухих местах люди диковаты, но особенно самолюбивы. Они телку приласкают, непутевому бычку погрозят, свинью обругают и пожалеют, и каждой твари дают имя человеческое. При этом ощущают себя повелителями Мира. Крушение имперских амбиций вызвало здесь неизбежный рост националистических настроений. Им претит быть в составе Империи. Им хочется лежать на обочине. Пусть в полном ничтожестве, но незалежно и самостийно.

Какие-то слабоумные гайдамаки с явной патологией головного мозга (народец все больше ушлый и политически подкованный), в смешных синих жупанах таскались по Киеву с лестницами, снимая вывески на русском языке или закрашивая их… Неукраинское, как отжившее и несовременное, всячески преследовалось. Это коснулось и меня, так как нельзя было, например, получить комнату, не доказав своей лояльности к Украине и не исхлопотав предварительно соответствующего удостоверения в комендатуре. Когда я вчера вселялся в гостиницу, то наврал, что скоро принесу такое. Теперь же я вынужден был посетить местную жовто-блавкитную комендатуру.

Зайдя в комендантское управление, я стал наводить справки о том, каким путем скорее и без особых процедур можно получить нужные мне удостоверения, чтобы не попасть в категорию неблагонадежных. Оказывается, одним тут не отделаешься.

Внутри было жутко накурено, густой табачный дым нахально стлался под потолком помещения сплошной сивушной пеленой, медленно кружась вокруг старинной люстры. Каково же было мое удивление, когда я узнал, что во главе наиболее важных отделов этой комендатуры стоят хорошие знакомые и даже друзья моего персонажа – Полякова. Хотя встретить в текущей тревожной обстановке знакомых я и не надеялся и не хотел. Но знаете, как это бывает? Вы приезжаете в незнакомый город, испытывая жажду, и первый, с кем сталкиваетесь в ближайшей рюмочной, оказывается вашим школьным приятелем. Думаю, это работа провидения.

Со всех сторон раздались приветливые отклики, на которые я вынужден был откликаться с показной улыбкой и деланной радостью. Сейчас нельзя доверять ни своим, ни чужим. Благодаря знакомствам и старым друзьям, ставшими почему-то теперь ярыми и щирыми украинцами, мне легко удалось преодолеть все предварительные формальности, но далее дело не двигалось. Встретив одного из фронтовых знакомых, мы оба довольно искренно обрадовались и первые мои слова были: