Союз освобождения. Либеральная оппозиция в России начала ХХ века
- Автор: Соловьев Кирилл Андреевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1636-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Союз освобождения. Либеральная оппозиция в России начала ХХ века». Краткое содержание книги:
Кирилл Соловьев — доктор исторических наук, профессор Школы исторических наук Факультета гуманитарных НИУ «Высшая школа экономики», специалист по политической истории России XIX — начала XX веков.
Партий в традиционном смысле этого слова пока не было, не было и партийной дисциплины. Был бульон идей, в котором «варилось» общество. Он был замешан на теориях русского социализма, «особого пути», марксизма, анархизма и т. д. Не всегда общественному деятелю приходилось выбирать между одним и другим. Порой он мог брать всего понемногу. В записке министра внутренних дел И. Л. Горемыкина есть ссылки на И. С. Аксакова и К. Маркса. Элементы социалистического идеала можно найти во взглядах многих представителей высшей бюрократии. Это не делало их социалистами. Речь идет о другом, о характеристике самого явления общественной мысли, которая складывалась из сопряжения противоположных взглядов. Это создавало условие для рождения «кентавров», сочетавших несочетаемое.
В условиях эскалации конфликта речь шла о приоритете в политической борьбе: это могла быть конституция, гарантия прав человека, социальный переворот или устойчивость существовавшего порядка. Выбор в известной мере определял человека, его сделавшего. В этом и заключается драматическое расхождение классического и нового либерализма. Либералы классического образца, Б. Н. Чичерин или К. Д. Кавелин, оттачивали свои выводы в журнальных статьях. Это были интеллектуалы, которые писали для интеллектуалов. Новое поколение искало себя в практической деятельности. Оно интуитивно нащупывало программу, создавало альянсы, договаривалось с возможными союзниками.
Конституция
Это стихи В. Я. Брюсова о ней, о конституции. Есть магия слов, которая не ощущается спустя десятилетия. В России начала XX века о конституции мечтали. Сейчас трудно понять и воспроизвести эти эмоции. Конституция подразумевала не только новые политические формы, права человека и гражданина. Сам факт ее принятия обозначил бы радикальный разворот в понимании того, что есть Россия. Это было бы вопреки бесконечным разговорам о российской государственности. Было привычным повторять, что у страны свой политический путь, что самодержавие исключает социальные конфликты, а значит, необходимость их правового регулирования. Россия не нуждалась в системе сдержек и противовесов, в разделении властей: общественный мир и гармонию обеспечивало самодержавие. Конституционный порядок в России, напротив, обозначал бы обрушение этой идеальной конструкции. В таком случае воплощалось то, что, по мнению славянофильствующих, не могло осуществиться в России.
В этом случае конституция — больше чем конституция. Это магическое слово, а ее принятие — символический акт. Он исключал компромиссы и прагматику. В октябре 1905 года известнейший немецкий правовед из Гейдельберга, учитель для многих русских юристов Г. Иеллинек отчитывал своего молодого коллегу, а заодно — члена Союза освобождения Б. А. Кистяковского за радикализм проекта конституции (речь идет о документе, опубликованном «освобожденцами»). Иеллинека возмущала сама постановка вопроса о всеобщем избирательном праве, которое не оспаривали его русские знакомые. «Это господство глупости и реакции. У нас в Бадене оно привело к победе центра и клерикалов. Теперь университеты погибнут…» Кистяковский посоветовал Иеллинеку не писать об этом в немецкой прессе. Для русской общественности (в том числе многолюдной диаспоры в германских университетах) это было бы неприемлемо. Иеллинек послушался, однако в частных разговорах неутомимо критиковал проект, «целиком проникнутый бессмысленным обезьянничаньем». Кистяковский предлагал Струве отослать проект конституции и известнейшему М. Веберу, также преподававшему в Гейдельберге. Тот живо интересовался российскими делами. Вебер специально выучил русский язык и со словарем разбирал статьи из «Освобождения». При этом, как и Иеллинек, он возмущался этим печатным органом из-за его чрезмерного радикализма, — предупреждал Кистяковский.