В любви и боли. Прелюдия

— Некоторые профессиональные фотографы могут делать работы, далекие от понятия большинства потребителей как "профессиональные". Признаюсь сразу, я не отношу себя к фотографам, пользующихся стандартными подходами в данной профессии. Но, я также не собираюсь фотографировать вас в абстрактных позах, одевать в костюмы суперменов или подвешивать к потолку цепями.

И опять эта чуть сдержанная и одобрительная улыбка гладких, выразительных губ. Такое ощущение, что мы оба друг друга оценивали в эти мучительно сладкие минуты первой встречи, каждый со своей стороны.

Чем дольше мы находились вместе в одной комнате друг напротив друга, тем сильнее мне хотелось узнать, кто он, откуда, что делал в это время на территории колледжа, и почему именно его заинтересовало мое объявление (надеюсь, это не была одна из злых шуточек Сэм, или, не дай бог, Митчелла). Я чувствовала, что дальше своего имени он мне ничего не расскажет. Хотя… всем свойственно ошибаться.

Мне уже хотелось его сфотографировать, уже таким, как и хотелось чего-то большего… ущипнуть себя и проверить, не сон ли это.

— А у вас есть работы, которыми вы могли бы похвастаться?

Кто кого принимает на работу?

— Конечно. Можете присесть, пока я принесу папку.

Я показала в сторону диванов, на которые он до этого смотрел с явным недоверием. Мужчина сдержанно кивнул головой, и меня буквально подхватило с места. Чуть ли не бегом глупышка Алиса засеменила в подсобную лабораторию. Не знаю почему, но мне хотелось поразить его, но мне казалось, что это будет сделать не так-то легко. Как будто он был самым искушенным критиком в мире фотографии. Саманте все же удалось выработать во мне некоторое чувство неуверенности и комплекса неполноценности касательно моих способностей (хотя и не слишком гипертрофированные).

— Может, хотите что-нибудь выпить? — я вернулась практически сразу.

Дэниэл только успел присесть на край черного дивана, идущего вторым за красным от окна. Оба дивана были низкими с обивкой из кожзаменителя, но, видимо, особого дискомфорта не вызывали.

Он удивленно вскинул голову.

— Хотите, чтобы я расслабился?

— Было бы неплохо, — я всунула ему в руки красный пухлый альбом-скоросшиватель стандартного формата А4 с завязками из шелковых тесемок. — Но кроме воды и кофеварки у нас здесь ничего крепкого не имеется.

Он взял папку, продолжая смотреть мне прямо в глаза снизу вверх. Меня бросило в жар моментально. Пришлось насильно заставить себя отвернуться и пройти в противоположную от окон сторону в другой конец залы. Там стояли большие массивные столы с тяжелыми крышками столешницами и не менее тяжелыми круглыми ножками с очень устойчивой опорой, сдвинутые друг к другу в один длинный неприступный барьер. На одном из них как раз лежали вынесенные мною же из подсобки старые фото и видео камеры всевозможных поколений, годов выпуска и марок производства. Моя обожаемая классика.