От мира сего [Роман, повести, рассказы]

Кроме Розиты были еще две ее подруги, Вершилову приглянулась темноглазая, розовощекая крепышка, одетая в полосатую майку со шнуровкой на груди.

Но крепышку подхватил Гера, и Вершилову не оставалось ничего другого, как пригласить другую девицу, сидевшую с нею рядом.

На первый взгляд, она была непривлекательна, очень худая, белокурая, бледная, с едва намеченными бровями и длинными, но тоже светлыми, а потому невидными ресницами.

«Бесцветна, — определил Вершилов про себя. — Но танцует хорошо».

Она и в самом деле танцевала отлично, слушаясь каждого его движения, и была такая легкая, почти невесомая.

Он спросил:

— Простите, как вас зовут?

— Прощаю, — ответила она, — Валерия.

Танцуя, он разглядел ее: вовсе она не была дурнушкой, даже скорее миловидной, особенно когда улыбалась, блестя очень белыми зубами, щеки ее розовели от улыбки, глаза начинали сиять, но она была совсем не в его вкусе. Ему нравились веселые, румяные, уверенные в себе, вот такие, вроде той, что умыкнул Гера.

Розита тоже не нравилась ему: костистая, угловатое, лошадиное лицо, густо напудренное, на щеках румяна, бесформенный рот щедро намазан жирной малиновой помадой.

Розита прилежно меняла пластинки, заводила патефон и курила, мечтательно глядя в пространство, время от времени картинно стряхивала пепел на пол, делая вид, что ее ничто не интересует. Розите не достался партнер для танцев, но она была хозяйка, понимала, что следует помнить о долге гостеприимства.

Расходились поздно, чуть ли не во втором часу ночи. Валерия спросила:

— Где вы живете?

— Где бы ни жил, — ответил Виктор, — я провожу вас.

Она честно предупредила:

— Я живу в Черкизове.

— В Черкизове? — переспросил он. Мысленно ужаснулся. Черкизово от Варсонофьевского переулка, где он жил, невероятно далеко.

Надо думать, прошастаешь всю ночь напролет с этими проводами. Но что же делать? Не оставлять же девушку одну брести по ночной Москве!

— Я провожу вас, — повторил он.

Она благодарно пожала его руку.

Шли пешком через весь город, мимо площади трех вокзалов, мимо Сокольнического парка.

Лера мало говорила, больше слушала. Если вставит слово-другое, то к месту и своевременно.

Рассказала ему о себе: живет с родителями, учится на курсах иностранных языков, но подумывает и о том, чтобы поступить куда-нибудь в серьезное учебное заведение. Она так и сказала: «В серьезное учебное заведение».

— Тогда поступайте в медицинский, — предложил он. — В первый мединститут, я там учусь на третьем курсе.

— Вы будете врачом? — спросила она, прижала к груди маленькие ладони. — Я люблю врачей, вернее сказать, я их очень и очень уважаю.

— Я хотел быть, по правде говоря, журналистом, — признался Виктор. — А потом так получилось, что стал врачом.

— И не жалеете об этом? — спросила она.

Он ответил искренне: