Разгадка кода майя: как ученые расшифровали письменность древней цивилизации [litres]

Интеллектуальная плотина, возведенная его предшественниками, начиная с греко-римских времен, была прорвана. В течение следующих двух лет Шампольон разгадал египетское иероглифическое письмо. Результатом работы его выдающегося интеллекта стал вышедший в 1824 году «Очерк иероглифической системы древних египтян». На 400 страницах и 46 листах Шампольон доказал следующее:

1) египетская письменность была в значительной степени, но не полностью фонетической;

2) альтернативные варианты написания могут использоваться для одного и того же звука (поливалентность);

3) на основе коптской грамматики могут быть прочитаны иероглифические формы мужского, женского и множественного числа, а также местоимения и указательные прилагательные (такие как «мой», «его» и т. д.);

4) в египетском письме используются детерминативы, в том числе для передачи имен богов.

Кроме того, Шампольон

5) прочитал имена всех важных божеств Египта и

6) показал, как писцы могли играть с письменностью, приводя альтернативные варианты написания имени одного и того же бога – иногда написанные чисто морфемно, а иногда фонетически.

И, как будто этого было мало, Шампольон продемонстрировал, что царские картуши должны были создаваться по строгим правилам: у каждого фараона их было два – тронное имя и собственное имя (имя при рождении). Взгляните на любой обелиск, и вы увидите, что это так.

Чтобы никто не сомневался в правильности дешифровки, Шампольон опубликовал двуязычную надпись с египетской вазы из алебастра – иероглифами и клинописными знаками древнеперсидского слогового письма, которые только недавно были частично расшифрованы; оба текста содержали одно и то же имя – Ксеркс (Хшаярша по-персидски).

Признание ученого мира не заставило себя долго ждать – так же, как и резкая критика. Граф де Саси[28] и немецкий лингвист Вильгельм Гумбольдт[29] высоко оценили открытие Шампольона. Томас Юнг, до конца преданный своей несостоятельной теории об идеографической природе иероглифов, с одной стороны объявил открытия Шампольона своими, а с другой – сделал все возможное, чтобы дискредитировать их. Брюзгливый ропот специалистов, большинству из которых Шампольон утер нос, продолжалось более четырех десятилетий после публикации «Очерка» и окончательно замолк лишь после находки в 1866 году Канопского декрета, еще одного птолемеевского указа, воздающего почести Птолемею III и его супруге Беренике. Этот текст, высеченный, как и Розеттский камень, в трех вариантах – греческом, иероглифическом и демотическом – стал убедительнейшим доказательством правоты Шампольона.

В старой поговорке, что лучшие умирают молодыми, заключена горькая правда. После того как Шампольон смог наконец посетить Италию и руины долины Нила, в 1832 году, в возрасте сорока одного года, он перенес серию преждевременных инсультов. На портрете кисти Леона Конье он кажется воплощением героя романов своего соотечественника и современника Стендаля. Выдающиеся достижения Шампольона вызывают у меня сожаление, что он никогда не увидел ни одной иероглифической надписи майя, – не сомневаюсь, майяская письменность не скрыла бы от него свои секреты. Джон Ллойд Стефенс[30], первооткрыватель цивилизации майя в начале XIX века, созерцая поверженные монументы одного из погребенных в лесах городов, сокрушался: «Ни один Шампольон еще не обратил на них энергию своего пытливого ума. Кто же прочтет их?» [34].