Закаты

— Да, это хороший анекдот, — улыбнулась Катя. — Хорошо, что он нравится тебе не в применении ко мне. А ты, я гляжу, так разволновался, рассказывая про свою жизнь с Ириной, что и спать передумал. Волнуешься, когда вспоминаешь о ней?

— Волнуюсь, — признался Владимир Георгиевич. — Многое, правда, уже перекипело, но не всё. Её вечная ревность, её вечное недовольство мною так до сих пор и стоят комом в горле. Её скандальный голос так и звучит порой в ушах, хотя я уже давно его не слышал.

— Соскучился?

— Ага. Жалею, что на магнитофон не записал.

— Ладно, хватит об этом. Мне надоело про неё. Расскажи лучше что-нибудь про птиц. Когда мы с тобой жили, я часто сожалела, что я не птица. Давай про птиц!

— Про птиц? Пожалуйста. Тут я познакомился с одним оригинальнейшим человеком, творцом разных новых теорий. Например, теория похудения. Человека, желающего похудеть, раздевают догола, связывают по рукам и ногам и так оставляют на месяц в квартире одного. Он вынужден ползать на брюхе или неуклюже скакать на связанных ногах. Через месяц он превращается в змею. В иных случаях откроют дверь, а там никого — змея уползла в пустыню и там счастливо зажила.

— А при чём же тут птицы? Это же о змеях!

— В том-то и дело, что фамилия изобретателя такого метода похудения — Воробьёв.

Княгиня посмотрела на отца основателя особенным взглядом и тихо сказала:

— Ах, Воробьёв!.. Тогда понятно.

— Представляешь, он мне рассказывал, как одно время работал экстрасенсом. Дома у себя, бывало, соберёт в одной комнате человек десять и говорит им: «Сейчас я уйду в другую комнату и оттуда буду делать пассы, и каждый из вас потихоньку, не все сразу, начнёте ощущать, как из вас выходит всё дурное. Многих начнёт корёжить, некоторые по полу станут ползать, на стенку полезут. У меня один раз даже был случай, что человек в этих корчах до потолка по стене добрался. Но, предупреждаю, есть люди, неподвластные очищению, эти уже безнадёжны, они засорены так, что для них нужен чистильщик с Тибета. Этим у меня нечего делать». Скажет так и уйдёт в другую комнату, там сидит целый час, чаек попивает, книжечку почитывает, никаких пассов не делает. Через час придёт в ту, другую комнату, а там — один по полу ползает, другой на стену лезет, и всех корчи одолевают — очищаются, значит. Он руками помашет, они корчиться перестают и начинают восхищаться: «Ах, это было что-то небывалое! Ах, это так прекрасно! Ах, я чувствую, как из меня столько дурного повылезло!» И беспрекословно отстёгивают Воробьёву сколько он скажет. Да ещё потом на повторные сеансы очистки являются и верят, будто он их очищает.