Джентльмен Джек в России

В этом казарменном, начищенном до блеска месте служили безобидные увальни — подслеповатый археолог Оленин, поэт Батюшков, баснописец Крылов, пастор Моральт. Хорошие писаки, но плохие чиновники. Казалось, солдат приставили к ним специально, чтобы они не распоясались, не распустили опасного либерализма. Англичанин Аткинсон тоже был увальнем, в золотых очках, с округлой речью, британским румянцем на моложавом лице. В его послужном списке — только похвалы, на лацкане — значок «За отличие беспорочной службы», а в глазах — колкая ирония много знающего и о многом молчащего человека.

Посмеявшись над эрмитажным бюрократом, он провел подруг в кабинет к пастору Эдварду Моральту, трудившемуся в отделе классической литературы: «Тот весьма любезно показал нам редкие издания и манускрипты. Видели Кодекс под названием Евангелие Остромира — принадлежал частному лицу по имени Остромир, жившему в Новгороде, — датирован 1056 годом. Потом видели копию рукописи маленького Людовика XIV, когда он учился писать. Фраза, продиктованная ему учителем, такова: “L’hommage est deut aux Roys, Ils font ce qu’il leur plaist”».

1 октября Моральт вновь учтиво принял путешественниц и подарил еще одну экскурсию: «За 15 минут провел нас по 21 залу, зашли в новое здание, его 6 залов недавно закончены, около 1832 года, и присоединены к старой части, которая была построена в 1812 году. Обратила внимание на удобный деревянный пюпитр для четырех полок на подвижном валу — но ни чертежей, ни описаний его нет — такой непременно надо сделать у меня дома. В отделе манускриптов работает художник — копирует портрет Александра I кисти Доу, который создал в Эрмитаже портретную галерею, получив 1000 рублей за каждый портрет. Я оставила Энн в отделе, а сама пошла читать интересовавшие меня печатные издания. В 13:45 мы встретились с мистером Аткинсоном — он жаловался на то, что библиотека бедна английскими сочинениями — нет ни Капитана Кохрана, ни Бремнера».

Листер и Уокер часто наведывались в Публичку. И каждый раз симпатяга Аткинсон встречал их с привычной улыбкой, новыми шутками и провожал в читальный зал к столику — там их ждали карты, путеводители, сочинения Монтадона, Гранвилля, Монпере, Демидова, леди Кравенс — все то, что Анна тщетно искала в книжных лавках.

Чем дольше они жили в Петербурге, тем больше хотелось увидеть. Но времени не хватало. Дни становились короче. Список мест удлинялся и с ним спорили пометки Листер на полях: «В собор. — Нет! Туда потом! Сперва в музей — [зачеркнуто] — в библиотеку, оттуда в кондитерскую лавку — а потом в собор!»