Вся Правда [ЛП]

Держись в людных местах, Рейна.

Если ты что-нибудь вспомнишь, дай мне знать первым, Рейна.

Я собираюсь обеспечить тебе охрану, Рейна.

Конечно, она отказалась от последнего, отмахнувшись от него с улыбкой — притом фальшивой.

Она стала такой чертовски упрямой, что это сводит с ума.

Я выдыхаю, когда подхожу. Она избегала меня последние пару дней, но к черту это.

То, что я являюсь частью ее жизни, неоспоримый факт.

Даже когда я был в Англии последние три года, я всегда являлся неотъемлемой частью ее жизни.

Я спрятался под ее кожей и дышал ей в шею.

Она делала то же самое, но пошло оно.

Я останавливаюсь на пороге коттеджа. Внутри темно и влажно, все еще пахнет сажей и дымом того дня.

Человеческие останки, сказали они, и они думают, что это сделала Рейна — по крайней мере, детектив так считает.

Я разговаривал с ним после того, как он посетил нас в последний раз. Я видел злобу в его глазах, когда он говорил о моей «невесте» как о преступнице и проговорил, что я должен заставить ее признаться в своих преступлениях.

Мне потребовалось все самообладание, чтобы не ударить его головой о капот его машины и не сказать ему в недвусмысленных выражениях, что если он снова будет угрожать ей, я вскрою ему кишки.

Рейна этого не делала.

Забавно, что я верю в это всеми фибрами души, хотя и не был свидетелем произошедшего.

За всем этим стоит Братва, но я ничего не могу сказать, потому что у меня нет ни доказательств, ни имен, ни даже четких описаний людей, которых я видел той ночью.

Если бы я сделал невразумительное заявление, это только заставило бы мафию нацелиться на меня — и Рейну.

По какой-то причине я думаю, что они держались в стороне, потому что решили, что она потеряла свои воспоминания и ничего не сказала о них полиции.

Если она вспомнит, это будет прямой угрозой ее жизни.

И все же ей нужно убраться с радара детектива Дэниелса.

Он знает ее не так хорошо, как я, поэтому понятия не имеет, что у нее абсолютно нет того, что нужно, чтобы покончить с жизнью. Она делает это только издалека, как в случае с Ари.

Для того, чтобы покончить с жизнью, требуется нечто большее, чем мужество и решимость. Для этого нужно черное сердце и опустошенная душа.

К моему гребаному разочарованию, в новой Рейне этого нет.

Я останавливаюсь у входа и включаю фонарик. Рейна полу на земле в позе эмбриона, глаза закрыты, лицо скрыто волосами.

Мое дыхание замирает, когда я жду, как поднимется и опустится ее плечо — для доказательства того, что она жива.

Когда оно действительно движется, мои ноги бегут сами по себе, как в тот день, когда все, о чем я думал, это ее безопасность.

Еще раз повторяю, это все, о чем я думаю.

Я пытаюсь сказать своему пульсу, чтобы он, черт возьми, оставался спокойным, но он меня не слушает. Я направляю свет на ее лицо, присаживаясь перед ней на корточки.