Дети луны: лунария

Сирин еще что-то кричал, но я не слышала, потому что смотрела на предсмертные конвульсии оборотня, чувствуя, как дождь переместился на мои глаза и стекал с них мощным потоком.

Несправедливо.

Нечестно.

Так не должно быть.

Кто и кому дал право забрать невинную жизнь.

Сириус дернулся, тяжело выдохнул, а потом замер. Огоньки его глаз погасли, как фонарик, который ты бросаешь в океан. Сначала видишь его яркое сияние, но за считанные секунды тот тонет и навсегда исчезает в холоде и темноте. Взгляд стал стеклянным. Волк умер.

Леда горько заплакала, а полуночник осел на землю, кулаками круша мебель вокруг себя. Не могла ничего сделать… Я сделала несколько шагов назад и увидела на лестнице испуганную фигурку Веги, которая смотрела на свои окровавленные руки широко распахнутыми глазами.

Не знаю кому сейчас больше требовалась поддержка: мне или ей, но я подошла и обняла девочку, пообещав, что все будет хорошо… Вот так мы и сидели. Долго сидели. Плакали вдвоем, прижавшись друг к дружке, пока на кухне происходил хаос…

Кто-то на кого-то кричал, люди появлялись и исчезали, тело вынесли… Было много разговоров и боли. И слов, которые острее, чем лезвие врезались в душу. Только под вечер в доме стало тихо. Мужчины пошли в лес устраивать похороны, а я с Ледой и Вегой осталась в доме.

Долгое время мы молча собирали обломки мебели и оттирали засохшие пятна крови.

На сердце кошки скребли, а уныние дымкой окутало сердце каждого. В конце концов Вега не выдержала. Она замерла посреди кухни и строго посмотрела на мать.

— И что теперь будет? — спросила девочка.

Ее глаза были серьезные, а губы плотно сжаты. И хотя Вега еще была подростком, но выглядела сейчас совершенно взрослой и зрелой.

— Ты о чем, дорогая? — как можно более ласково и мягко ответила Леда.

— Об охотниках. Они придут и убьют всех нас? И тебя, и меня, и отца, и Сирина, и Лили?

— Нет, ты что! — схватилась за стол женщина. — Такого не будет. Отец нас защитит, мы найдем способ и избавимся от охотников.

— Избавимся, то есть убьем их?

В ответ миссис Лупул несколько минут молчала. Нелегко рассказывать совсем юной девочке о смерти и убийствах. И о том, что иногда они могут быть оправданными и необходимыми, хотя это не укладывалось в голове.

— Возможно, дочка.

— Смерть — это плохо, — коротко сказала Вега. — Не хочу чтобы кто-то умирал.

— Я тоже этого не хочу, — вздохнула Вега и устало села на стул.

Часы показывали девять вечера. На дворе уже совсем стемнело, поэтому нужно было возвращаться домой. Я извинилась и сказала, что мне пора. Конечно, никто не заставлял оставаться, и я вернулась в свою комнату, мрачнее любой грозовой тучи.

Охотники вернулись. Они знают, что в Джуно много оборотней. И они хотят их всех убить… Начинается война. А в войне никогда не бывает ничего хорошего. Война — это всегда потери, боль и горе. Война — это трагедия.