Любовь в Золотом веке. Удивительные истории любви русских поэтов. Радости и переживания, испытания и трагедии…

Праздник отгремел, Суворов по поручению императрицы уехал в Финляндию, восстанавливать приморские крепости, Потемкин послан ею же в Молдавию с дипломатической миссией, но 5 (16) октября 1791 года умер на обочине дороги, направляясь из Ясс в Николаев. А Державин, по протекции Зубова, получил должность кабинет-секретаря «у принятия прошений», с задачей выявления нарушений закона в сенатских документах. Таким образом, сенаторы, испортившие Державину немало крови, теперь попали в его руки.

Гавриил Романович вступил в должность 13 сентября 1791 года. Его задачей было регулярно просматривать сенатские «мемории» (записки, представленные на утверждение) и докладывать императрице, если будут обнаружены какие-нибудь нарушения. «Императрица… приказала только про себя Державину замечать ошибки Сената, на случай, ежели к ней поднесется от него какой решительный доклад с важными погрешностями, или она особо прикажет подать ей замечания: тогда ей по ним докладывать. Таким образом, сила Державина по сенатским делам, которой, может быть, ни один из статс-секретарей по сей установленной форме от императрицы ни прежде, ни после не имел (ибо в ней соединялась власть генерал-прокурора и докладчика), тотчас умалилась», — не без гордости пишет он.

Работа как раз для российского Дон-Кихота! Предыдущий опыт государственной службы мог бы подсказать Державину, что на любом месте он неизбежно начинает ссорится с начальством, но на сей раз его начальник — сама императрица. Однако Державин сумел удержаться во дворце почти два года и за это время успешно расследовал несколько серьезных финансовых афер, добился оправдания невиновных и наказания виноватых. Однако каждое такое дело превращалось в настоящее единоборство между ним и императрицей. Екатерина видела главную задачу Державина отнюдь не в восстановлении справедливости, а в ограничении власти Сената. К счастью, императрица обладала чувством юмора и высокой самооценкой, поэтому она прощала своему упрямому секретарю его донкихотские выходки. Она простила ему даже беспрецедентный случай, когда Державин, заметив, что Екатерина не внимательна к его докладу, дернул императрицу за мантилью, чтобы заставить ее выслушать его аргументы по очередному делу.