Эти ведьмы не горят [litres][These Witches Don't Burn]

– Да, конечно. – Вывожу на древнем терминале рабочий стол с глупой заставкой из начала двухтысячных и наблюдаю, как Кэл разыскивает регистрационную функцию. – Зачем тебе экстернатура?

– Образование – удовольствие недешевое, – отвечает Кэл, будто это самоочевидно. – Если получу диплом по компьютерным наукам за три года, то сэкономлю годичную стоимость проживания и обучения. А ты?..

– В смысле?

– Что ты изучаешь в колледже?

Щеки краснеют, но вопрос Кэла прозвучал так искренне, что позволяю себе откровенность.

– Я осенью пойду в двенадцатый класс, а Вероника уезжает в колледж. Она будет изучать журналистику в Итака-колледже в Нью-Йорке[6].

– Кто такая Вероника?

Сердце екает, когда я понимаю, что ляпнула. Мне казалось, что глупый рефлекс – бессознательная потребность «включать» Веронику в каждый эпизод своей жизни – уже исчез. Стерся. Пропал.

– Моя бывшая, – шепчу я, и внутри все сжимается в ожидании реакции Кэла. Каминг-аут – всегда нервотрепка, сколько раз его ни делай, а сейчас, после разрыва с Вероникой, к обычным переживаниям примешивается и горечь потери.

Кэл отвечает не сразу, внимательно меня разглядывая, после чего понимающе вздыхает.

– Мой первый бойфренд кинул меня за пару месяцев до того, как уехал в колледж.

– Да? – Новый коллега мгновенно кажется мне совсем родным: я словно замечаю лицо близкого друга в море чужих. – Что случилось?

– Отчасти ему, как и многим, не хотелось путаться в отношениях, ведь мы поступили в разные колледжи. Но я думаю, его не особо тянуло встречаться с таким парнем, как я.

Перехватив мой недоуменный взгляд, Кэл поясняет:

– Я трансгендер. Каминг-аут совершил в двенадцатом классе.

– Ой! – Старательно прячу удивление. – Жаль, что он тебя бросил.

– Ничего страшного. – Кэл широко улыбается, его бледные щеки розовеют. – С новым бойфрендом мне даже лучше, только он на лето уехал домой в Бруклин.

– Жаль, – сочувственно говорю я и показываю основные функции кассового терминала.

За работой мы обсуждаем наших бывших. Кэл тяжело вздыхает, слушая историю о прилюдной ругани, которой закончился мой роман, потом я выпытываю у него подробности знакомства с нынешним бойфрендом.

– Неужели еще бывают настолько непонятные кассы? Сколько лет этой? – спрашивает Кэл, прерывая свою историю: мы снимаем пробный отчет, и терминал ругается злобными гудками.

– Приспособишься, – обещаю я. – Порой стоит ей врезать.

– По-моему, не нужно так…

Я хлопаю кассу ладошкой, Кэл ежится от лязга древнего терминала.

– Теперь попробуй.

Недоверчиво на меня взглянув, Кэл пошагово выполняет инструкции, посматривая в блокнот, где уже кратко их записал. На этот раз выручка снимается без проблем.