Патруль: последнее дело Мышки и Сокола

Он заметил чужаков еще тогда, когда они прошли мимо его окна. То, что это именно чужаки стало понятно сразу: мужчина слишком часто оглядывался на женщину, а она, как ни старалась, не могла принять раболепный вид. Их лица были скрыты под капюшонами, но Джона было трудно обмануть.

Он сам был здесь чужаком. Старое проклятие в этот раз обернулось удачей: будь Мелисса человеком, их бы вычислили сразу же. Но здесь Мелисса была огромной черной кошкой. Не пантерой, как они подумали сначала. Черные лоцци, как здесь называли подобных зверей, в достатке водились в красных песках бескрайней пустыни, и местные иногда держали их в качестве домашних животных, поэтому никто не заподозрил неладного.

Именно Мелисса первой зашла в этот странный город, и только благодаря этому он смог вовремя понять местные порядки. Мелисса рассказала. Нарисовала лапой на песке. Он тогда расцеловал ее пыльную мордочку, отчего она трогательно расчихалась и сердито царапнула его за щеку. Пусть и обладая человеческим разумом, она все равно была кошкой.

Сначала пришлось притворяться больным, а затем, когда с помощью Мелиссы он смог ограбить какого-то простофилю, и у него появились деньги, он купил парик, несколько тюбиков краски и придал своему облику нужные для выживания черты. Вот уже тринадцать лет он встает на закате и первым делом наносит на себя грим. Делает из себя шзарца.

Казалось бы – вот он шанс умереть правильно! Но Джон боялся, что если откроет местным свой секрет, это будет расценено проклятьем как стремление к смерти, и поэтому решил, что самым верным решением будет дождаться старости. За тринадцать лет, что они прожили здесь, он уже почти забыл лицо Мелиссы-человека. Но это не мешало ему помнить о том, что он ее любит.

Они должны умереть правильно!

Мелисса еще спала, свернувшись клубочком на тоненькой подстилке рядом с его лежаком. Что ж, кошкам можно все. Даже спать тогда, когда другие вынуждены начать заниматься делом.