Книга песен Бенни Ламента [litres][The songbook of Benny Lament]

«Сэл был моей семьей»… Как же часто я слышал эти слова, пока не вырос.

– Увы, последствия оказались куда более серьезными, чем ты можешь представить, – сказал отец. – И дело было не в одной ревности Сэла. Некоторые люди не любят смешивать цвета.

На мой взгляд, это еще было слишком мягко сказано.

– Александеры пребывали в полном замешательстве от всего произошедшего, – продолжил отец. – Бо и Мод уехали из Нью-Йорка, а потом до меня дошел слух, что Бо посадили. За перевозку белой женщины через границу штатов в, как тогда говорили, «аморальных целях». Он якобы нарушил закон Манна, – всплеснул беспомощно руками отец. – Я так и не понял почему. Этот закон касался похищения людей и тайной торговли белыми рабынями. И Бо, и Мод прошли через ад. Бо провел в тюрьме год. Даже невзирая на то, что Мод отказалась свидетельствовать против него. Тогда я ему не помог. У меня своих проблем хватало. Пока Бо сидел, твоя мать умерла, и под грузом навалившихся на меня неприятностей я совсем потерялся. А потом Бо сам заявился ко мне той ночью. Помнишь?

– Да, помню.

– Пока Бо был за решеткой, Мод родила девочку. И ей пришлось вернуться в Нью-Йорк. Александеры скрыли это от газетчиков. Никто не видел ни Мод, ни ее малышку. Я тоже ничего не знал, пока мне не рассказал Бо.

Я наконец понял суть бессвязного рассказа отца. И почему-то не удивился. Я ведь и сам подумал о Бо Джонсоне, когда услышал пение Эстер. Как будто мои уши уловили то, что отказались заметить глаза.

– Бо освободился, вернулся в Нью-Йорк и впервые увидел свою дочь. Они с Мод решили уехать в Европу. Думали, что смогут там прожить. Бо стал бы боксировать, она – петь. Они уже собрали вещи, обо всем договорились, но, когда через три дня Бо пришел в дом любимой, малышка спала в своей детской кроватке, а вот Мод… Мод была мертва.

– Что же там случилось? – спросил я, потрясенный.

– Поговаривали, будто Мод наложила на себя руки. Но Бо в этом сомневался. Он испугался, что на него повесят ее убийство и снова посадят за решетку. На этот раз пожизненно. Он принес дочку мне, попросил отвезти ее в Гарлем к женщине по имени Глория Майн. Я не в курсе, откуда они знали друг друга. И были ли родственниками.

– Но ты выполнил его просьбу, – сказал я, явственно вспомнив ту ночь. Отсутствие отца и чье-то мурлыканье.

– Да. Я сделал так, как сказал Бо. И умыл руки.

– Значит, Эстер Майн – вовсе не Майн?

– Да, – подтвердил мою догадку отец; его взгляд сделался тяжелым. – Майн – это фамилия женщины, которая ее вырастила. А на самом деле Эстер – дочь величайшего боксера всех времен и Мод Александер, обладательницы одного из лучших голосов, которые мне посчастливилось слышать. Включая голос твоей матери… С Эстер следовало бы обращаться как с королевой певческой сцены. А вместо этого ее чураются и только шепчутся за спиной. Потому что всей правды никто не знает. И никому не хочется бередить старые раны. Или нажить себе врага в лице Сэла, вскрыв его подноготную.