Тьма в конце тоннеля. Обмен Райнеманна. Человек без лица.
- Автор: Годи Джон, Ладлэм Роберт
- Год: 1992
- Язык: русский
- Год: Днепркнига
- ISBN: 5-89975-031-6 (т.10), 5-89975-021-9
- Переводчик: Ю. Мельник
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Тьма в конце тоннеля. Обмен Райнеманна. Человек без лица.». Краткое содержание книги:
Иллюстрации художника О. В. Дергачева.
— Центр управления вызывает «Пелем один — двадцать три». Центр управления вызывает «Пелем один — двадцать три»…
Корелл хлопнул себя по лбу: «Вот уж не думал, что доживу до того, что переговоры с убийцами станут важнее, чем управление дорогой, от которой зависит жизнь всего города!»
— Отвечайте, «Пелем один — двадцать три», отвечайте… — Прескотт отключил микрофон. — Мы заняты спасением жизни шестнадцати пассажиров. Это для нас сейчас важнее всего, Фрэнк.
За спиной Корелла ему были видны диспетчеры Отделения «А». Сидя за пультами, они изо всех сил пытались совладать с валом звонков ошарашенных машинистов. Звонков было столько, что диспетчеры оставили всякие попытки фиксировать их.
— Будь я на вашем месте, — бросил Корелл, — я бы взял людей, автоматы, слезоточивый газ и штурмовал этот проклятый вагон.
— Слава богу, что вы не на нашем месте, — отпарировал Прескотт. — Почему бы вам не заняться своим делом, а полицейскую работу предоставить полицейским?
— Я жду сигнала сверху. Начальство консультируется. Хотя чего тут консультироваться? Надо разогнать поезда к северу и югу от «мертвой зоны». А у меня на все про все прогалина в милю, все четыре колеи обесточены, и прямо в центре города. Дали б вы мне ток на два пути, даже на один…
— Ток мы вам дать не можем.
— Вы имеете в виду, что эти убийцы не позволяют вам дать ток. А вас не тошнит от того, что вами командуют ублюдки?
— Расслабьтесь, — сказал Прескотт. — Через час дорога будет в полном вашем распоряжении. Подумайте сами: плюс-минус несколько минут — или людские жизни!
— Час?! — завопил Корелл. — Вы представляете себе, что такое «часы пик»? При целиком выключенной линии? Ад кромешный!
— «Пелем один — двадцать три», — произнес Прескотт в микрофон. — Вызываю «Пелем один — двадцать три».
— Они говорят, что убьют пассажиров. А может, они вас просто берут на пушку?
— С Доловицем они нас тоже на пушку взяли?
— О боже! — глаза Корелла заполнились слезами. — Толстяк Каз! Какой человек… Таких путейцев уже больше земля не родит…
— Центр управления вызывает «Пелем один — двадцать три»…
— «Пелем один — двадцать три» вызывает Центр управления.
Прескотт надавил на кнопку микрофона:
— Говорит Прескотт.
— Я гляжу на часы, лейтенант. На них два тридцать семь. У вас осталось тридцать шесть минут.
— Недоноски, — проговорил Корелл. — Их убить мало.
— Заткнись, — прошипел Прескотт, затем — в микрофон: — Будьте благоразумны. Мы действуем. Но вы нам дали слишком мало времени.
— Тридцать шесть минут. Можете проверить.
— Проверил, но времени слишком мало. Знаете, у нас миллион просто так не валяется.
— Вы еще не решили — платить или нет. Деньги добыть нетрудно.
— Я — простой коп, в этих делах смыслю немного.
— Тогда разыщите того, кто смыслит побольше. Часы тикают…
— Я доложил сразу же после нашего разговора, — сказал Прескотт. — Потерпите. Больше никого не трогайте.
— Больше? Что вы имеете в виду?
«Вот и промах, — подумал Прескотт, — они не знали, что кто-то был свидетелем смерти Доловица».
— Пассажиры слышали выстрелы. Мы подумали, что вы пристрелили кого-то из заложников.
— Нет. Этот человек был на путях. Мы убьем всякого, кто появится на путях. Учтите это. За каждое нарушение мы будем убивать по одному заложнику.
— Пассажиры ни в чем не виноваты, — заторопился Прескотт. — Не трогайте их.
— Осталось тридцать пять минут. Свяжитесь со мной, когда выясните насчет денег.
— Ясно. Снова прошу вас — не трогайте людей.
— Не тронов если вы нас не вынудите.
— До скорого, — сказал Прескотт. — Связь кончаю. — Он тяжело опустился в кресло.
— Боже! — не выдержал Корелл. — Как вы сюсюкаете с этими подлецами!
Его честь мэр
Его честь мэр города лежал в постели в своих апартаментах на втором этаже особняка Грейси с насморком, отупляющей головной болью, ломотой в костях и температурой. Пол вокруг кровати был усыпан служебными бумагами, которые он имел все основания не читать. Работа муниципального механизма шла своим чередом и без него. В двух больших комнатах на первом этаже группа помощников занималась текущими делами. Телефон у кровати мэра был включен, но он распорядился, чтобы его беспокоили только в случае гигантской катастрофы, к примеру, погружения Манхэттена в залив.
Впервые с тех пор, как он пришел к власти — за исключением нерегулярных отпусков и случаев, когда городские волнения или гигантские стачки задерживали его на службе всю ночь, — он не покинул особняка точно в семь утра. За окном раздался низкий гудок речного буксира. Этот сигнал будил всех его предшественников. Интеллигентный образованный человек (политические противники отрицали первое и хулили второе), он не питал пристрастия к романтике истории и мало интересовался судьбой дома, в котором поселился волею избирателей. Специалистом по особняку и его содержимому была жена мэра, когда-то изучавшая то ли литературу, то ли архитектуру (он, право, забыл, что именно).