Летние ночи

— Не переживай об этом. Возвращайся к игре, — я знаю, как много удовольствия он получает, играя в бейсбол со своими парнями.

— Ханна, — выдыхает он своим «не испытывай мое терпение» тоном. — Забирайся в грузовик.

Я подчиняюсь, потому что это то, что вы делаете, когда Дэнни отдает вам приказ. Плюс, я уже опаздываю.

Я нервно смотрю на часы, когда он включает зажигание. Я уже опоздала на тридцать минут больше, чем обычно. Меня охватывает паника, и я ерзаю на своем сиденье.

— Расслабься, малышка, — Дэнни кладет руку на мою подрагивающую ногу. — Ты привлечешь к себе внимание, если будешь трястись, когда придешь домой.

Я нервно грызу свою губу. Он прав. Я пытаюсь делать успокаивающие вдохи, но они рванные и неровные. Я слишком переживаю, чтобы вообще что-то почувствовать от того, что он назвал меня малышкой. Он не часто меня так называет. Я фактически могу сосчитать эти моменты по пальцам, и обычно, когда он так делает, это разрушает меня. Я уверена, что позже, когда повторю это в своей голове, так и произойдет.

Мне становится легче, когда я вижу, что Дэн выбирает самый быстрый путь и вскоре высаживает меня на углу в нескольких кварталах от моего дома, убедившись, что никто нас не видит.

Мы оба спешим, и Дэн в считанные секунды достает мой велосипед. У меня нет времени поблагодарить его, когда запрыгиваю на велосипед и еду домой так быстро, как только могу.

Когда я захожу, дома тихо.

Фух. Опять чуть не попалась.

Когда я цепляюсь за перила, то останавливаюсь на месте.

Лорен стоит наверху со скрещенными руками и властным выражение на лице.

— Где ты была?

— Что ты здесь делаешь? — отвечаю я оборонительно, уклоняясь от ее вопроса. Она редко приходит по вторникам.

— Я первая спросила тебя, — откликается она, требуя ответа на вопрос.

— Сегодня вторник, — напоминаю я ей с колотящимся сердцем, страх быть пойманной поглощает меня. — Я отвозила продукты мисс Фрайзер.

— Мама говорила, что ты уходишь в час, — обвиняет она и прищуривает свои глаза-бусинки, глядя на меня. — Сейчас начало шестого.

— Сегодня я ушла позже, — вру я (иногда у меня это получается чересчур хорошо). — Должно быть, мама забыла. Она уже так привыкла к тому, что это происходит каждую неделю в одно и то же время.

Лорен продолжает свой допрос.

— Почему ты ушла позже?

— Мне пришлось накачать шины.

— Это не занимает так много времени.

— Да, но потом позвонила бабушка, и мне пришлось поговорить с ней.

Отчасти, это правда, хоть и произошло это поздним утром. Я только молюсь о том, что когда она спросит у мамы (потому что я знаю, Лорен это сделает), мама подтвердит мою историю. Раньше мне всегда в этом везло.

— Мм, — она буквально исследует меня обвиняющим взглядом, пока я поднимаюсь наверх. Она не сдвигается с моего пути, в конце концов вынуждая меня проскользнуть между ней и стеной.

Я направляюсь в свою комнату и слышу, как она спускается по лестнице. Насколько можно тише, я прокрадываюсь вниз, чтобы подслушать.