Пульс боли (СИ)

- Мне что, врезать тебе хорошенько, чтобы ты прекратил это, а? – тихо осведомился Акутагава, выслушав его.

- Нет, не надо, - Юки вдруг заметил, что тот смотрит на него как разъяренный волк, и решил быть благоразумным. – Я буду паинькой, если ты нальешь мне еще выпить. Еще одну порцию, Акутагава, честно! Мне просто нужно расслабиться.

Мужчина несколько мгновений щурил на него глаза-омуты, в которых мерцал холодный хищнический огонь, но возражать не стал и со вздохом ушел к бару. Пока готовился коктейль с водкой и мартини, Юки стянул с себя свитер и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Акутагава вернулся с бокалами и присел на диван рядом, с некоторой настороженностью передавая ему спиртное.

- Благодарю, - Юки поспешил пригубить напиток.

- Так что за муха тебя укусила? – поинтересовался его возлюбленный.

- Нет никакой мухи, - стоял на своем молодой человек, опустошая бокал.

- Юки!

- Ну прости! Я испортил всё своей кислой рожей? Мне очень жаль, - он поставил бокал на журнальный столик, затем повернулся к Акутагаве. – Хочешь, я заглажу вину?

Не дожидаясь ответа, он перебрался к нему на колени, усевшись верхом. Тот не успел убрать свой бокал, из которого не сделал ни одного глотка, и коктейль выплеснулся им на одежду. Хмельно улыбнувшись, Юки положил ладони ему на плечи и прижался губами ко рту мужчины. Акутагава не оттолкнул его, отвечая на поцелуй, однако при этом взгляд у него под полуопущенными ресницами оставался напряженным.

- Ты все еще сердишься? – прошептал Юки, прижимаясь теснее к его чреслам и начиная ритмично тереться о них.

- Это в прямом смысле удар ниже пояса, - хрипло ответил тот, с силой сжимая бедра любовника.

- У тебя научился.

Не переставая ерзать у любимого мужчины на коленях, Юки расстегнул свою рубашку и обнажил торс. Акутагава тут же укусил его за сосок, после чего начал играть с ним горячим языком, вынуждая того постанывать от сладостных ощущений. Юки зарылся пальцами в густые и мягкие волосы любовника, вдыхая легкий запах парфюмерии, идущий от них, и чувствуя нарастающее головокружение.

- А где Ив? – прерывающимся голосом спросил он. На сердце была горькая тоска птицы, запертой в золотой клетке, а в сознании нарастала отчаянная потребность заглушить эту тоску каким-нибудь сумасбродным поступком.

- Сегодня его точно не будет, не волнуйся, - сказал Акутагава, решив, что тот беспокоится об их уединении. – Нам никто не помешает.

Юки то ли с облегчением, то ли с разочарованием прикрыл глаза, обнимая возлюбленного крепко-крепко:

- Я люблю тебя.

- А я люблю тебя, Юки.

- Я ведь тебя расстроил своим поведением сегодня?

- Мне становится тревожно, когда ты такой – потому что просто не знаю, что предполагать в таком случае. А когда ты отказываешься признаваться, я с ума начинаю сходить.

- Прости меня, - Юки чуть отстранился, но затем лишь, чтобы вновь подарить ему поцелуй. – Я не хотел тебя расстраивать.

- Юки, Юки… - выдохнул Акутагава, обжигая его губы своим учащенным дыханием. Он рывком перевернулся, подминая под себя любовника, быстрыми движениями освобождая того от одежды и ни на секунду не переставая жадно целовать. И Юки, охваченный страстью, забыл обо всем на свете в плену его горячих и сильных рук.

Следующий день встретил Юки головной болью.

Проснулся он поздним утром – Акутагава уже давно уехал на службу в «Ниппон Тадасу». Юки выпил противопохмельные таблетки, взял свой ноутбук и прочитал электронное письмо из ПИФЗ, в котором директор института пел в его адрес дифирамбы за прекрасно написанную статью. Однако это не улучшило ему настроения, напротив, скверное расположение духа только усугубилось. Тогда он, не зная, куда деваться от негативных эмоций, отправился к бару – и, поскольку останавливать его было некому – начал от души прикладываться к спиртным напиткам.

За этим занятием Юки и обнаружила экономка, заявившаяся с визитом в гостиную.

- Не рановато ли ты начал принимать на грудь? – осведомилась она строго. – Помятуй, алкоголь враг человеку!

- Но ведь Конфуций сказал: «Возлюби врага своего», следовательно, я не нарушаю ни одного предписания… - Юки подумал немного и сам себе возразил: - Впрочем, это говорил не Конфуций, а другой бородатый чувак… Как же его?.. Ну там еще были крест и Голгофа…

- Тьфу на тебя, шут гороховый! Идем, позавтракаешь! - Госпожа Фынцзу, не слушая протестов молодого человека, утащила того в столовую, где заставила немного поесть. Внимательно китаянка проследила за тем, чтобы подопечный запихнул в себя все содержимое тарелки.

После завтрака он, прихватив бутылку с вермутом, заперся в ванной комнате, надеясь, что уж туда-то Фынцзу вламываться не решится. Юки забрался в джакузи и, периодически спуская и вновь набирая воду, просидел в ней несколько часов, не забывая вливать в себя спиртное. Негромко играла музыкальный канал – он, желая отгородиться от мира, включил мультисистему, вмонтированную, как и плазменный телевизор, в стену.

«Кажется, случилось то, чего я так боялся!.. Я УЖЕ запутался… Черт… Черт…»