Королевский двор Франции в эпоху Возрождения

Специально для представителей протестантской религии, а также для гасконцев, жителей Юга-Запада Франции и его подданных Наваррского королевства Генрих IV резко расширил границы своего военного дома за счет учреждения отрядов легкой кавалерии (chevaux légers) в 1592 г., и карабинеров в 1600 г. (с 1622 г. — мушкетеры)[1354]. Эти отряды начали оформляться уже в ходе гражданских войн и явились их прямым отзвуком. Таким образом, у короля был при себе дополнительный военный контингент из двухсот человек, проверенный в боях за его корону и готовый принимать участие в военных действиях. В то же время Генрих IV не стал отказываться от услуг швейцарской гвардии, хорошо проявившей себя в критической ситуации 1580–1590-х гг. XVI в., подтвердив в 1602 г. все ее привилегии, дарованные прежними королями[1355]. В условиях постоянных покушений на жизнь короля — бывшего гугенотского лидера, распространенностью идей тираноубийства, усиление военного дома было также связано с безопасностью монарха и членов его семьи, хотя в итоге не уберегло Генриха IV от насильственной смерти в 1610 г.[1356].

Таким образом, первому Бурбону в условиях затухания гражданских войн удалось восстановить королевский двор по образу и подобию двора его предшественников и продемонстрировать общую политику институциональной преемственности. Однако если для Валуа двор был средством замирения противостоящих лагерей и война между французами воспринималась как нечто противоестественное, то двор Генриха IV сам явился порождением войны, и с трудом приспосабливался к мирной жизни. Массовые дуэли и ссоры при дворе, о которых писал Л'Этуаль в 1600-е гг., были во многом следствием религиозных войн, во время которых выросло 23 поколения, никогда не живших в мирное время.