Королевский двор Франции в эпоху Возрождения

Часть придворных должностей, согласно специальной записи в Положении о доме короля, также не оплачивалась (sans gages), хотя их держатели пользовались всеми привилегиями служащих дома короля и значились в штатном расписании: речь идет как минимум о гофмейстерах, квартирмейстерах и королевских секретарях[1348]. Лица, занимавшие эти посты, могли рассчитывать только на разовое королевское благоволение, регулярное столование и доходы со своих земельных владений или рент (если таковые были). Правда, практиковалось и совмещение должностей, а в случае с королевскими секретарями также были возможны регулярные выплаты по линии канцлера Франции. Однако подобное примирение с длительной практикой неоплачиваемых должностей говорит о серьезных материальных проблемах как самого короля, так и его почетного окружения.

28 мая 1599 г., уже после завершения сорокалетних Религиозных войн, издания Нантского эдикта и окончания войны с Испанией, Генрих IV пересмотрел некоторые положения своего Ордонанса 1597 г., в пользу просителей. Видимо, это было связано как с упорядочением положения в штате королевского дома, появлением дополнительных финансовых возможностей короны, так и с продолжающимися требованиями дворянства по поводу наследования куриальных должностей. В Генеральном положении о служащих дома короля уже было декларировано (подтверждено) право передачи должности в случае смерти ее владельца или его желания покинуть королевскую службу, в пользу сына или племянника — то, что практиковало при дворе Валуа, при условии, что эта служба длилась более 20 лет. В ином случае семья теряла куриальный пост. Также Генрих IV дополнительно подтвердил все привилегии прежним членам домов семьи Валуа, которые еще не были охвачены королевским вниманием: Елизаветы Австрийской, ее покойной дочери Марии-Елизаветы, и Маргариты Французской, герцогини Савойской. Речь шла о «привилегиях, льготах, освобождении от налогов и прочих иммунитетах, предоставленных эдиктами и ордонансами Его Величества и королей, его предшественников, равно как о пенсиях, которые выплачивались в виду вдовства, при условии предоставления действительного и убедительного свидетельства о том, что их мужья выполняли обязанности в названных домах»[1349]. Очевидна очередная демонстрация политики преемственности и единства королевской семьи, незыблемость принципа исполнения обязательств королей.