Сахара и Судан (Результаты шестилетнего путешествия по Африке)

Шари в этой местности протекает более или менее с юго-востока на северо-запад и значительно меняется по ширине. Восточный берег в общем поднимается выше западного и тогда оказывается густо поросшим высокими деревьями. Однако иногда линия высокого берега внезапно прерывается или отступает вдаль, так что долина Шари расширяется до нескольких километров. В этом случае песчаная почва встречается лишь непосредственно у реки, тогда как остальная часть низменности покрыта богатой перегноем и болотистыми заводями почвой, где преобладает густая, растущая выше головы всадника жесткая трава.

На следующий день (24 марта) мы снова так или иначе придерживались поворотов реки, коротких и многочисленных. По подступающему прямо к реке высокому берегу, где мы провели ночь близ бывшей деревни Махален, через каких-нибудь полтора часа мы добрались, двигаясь примерно в восточном направлении, до крупной деревни Онко, жителей которой мы незадолго перед тем видели неподалеку от их временного островного поселения, бойко занимающихся рыбной ловлей. Затем лесистая береговая линия отступила, и мы спустились в низменность, которую пересекли приблизительно в юго-восточном направлении за какой-нибудь час. Мне не удалось помешать своим спутникам-багирми обобрать нескольких жителей Онко, сушивших рыбу, пойманную ими на утренней заре. Потом речная долина вновь ненадолго сужается. Мы преодолели это место за какой-нибудь час и миновали следующие друг за другом по высокому берегу незначительные поселения Бунджулу и Тидденг, жители которых укрылись на ближайшем острове. Последние полчаса нашего утреннего перехода снова пришлись на речную низменность, где мы и расположились на дневной отдых напротив острова, занятого жителями значительного поселения Баленьере.

Лишь с большим трудом мне удалось заставить рабов короля продолжить путь после обеда, поскольку они считали, что имеют особое право грабить это место, которое подлежит особой власти королевы-матери (магира). Час спустя мы снова поднялись на лесистый высокий берег, миновали в его начале разрушенную деревню Баленьере и более двух часов двигались в общем восточном-юго-восточном направлении через нескончаемый густой лес. Иногда в более светлых местах у наших ног проглядывал красивый поток. На закате солнца мы миновали довольно большую разрушенную деревню Мондо, и высокий берег вновь уступил место широкой низменности, куда мы и спустились, чтобы заночевать на берегу Шари.

После Манджафы мы видели лишь нескольких онко; представителей остального населения Багирми мы наблюдали не более как издали, на их островах и в лодках. За время войны все сделались такими боязливыми, что лишь с большой предосторожностью ступали на восточный берег или позволяли чужакам посетить свои убежища. Хотя делу изучения страны и людей это наносило ущерб, однако ночи под ясным звездным небом в прекрасном лесу или на берегу красивой реки были явно предпочтительнее тех, что стали бы нашей участью в хижинах, кишащих вредными насекомыми.