Записки начинающего феодала

Народовольцев отпустил домой, в особняк. Ибо сейчас снова не до них. Карма какая-то у местных крестьян, не быть освобождёнными. Я и гости забурились в таверну, где и до этого планировал позавтракать. И когда нам «выкатили поляну», приказал всем-всем, включая всех слуг, убраться подальше от заведения, естественно, щедро за это заплатив. Ну, чтоб не бузили. Почему это сделал? А чтоб не подслушивали. Средневековье же, спецтехники нет, но стены что тот картон, а на память тут люди не жалуются — потом запишут и передадут кому надо что подслушают.

— Ну, давайте, ругайте, — разрешил я, когда мы дружно расселись и выпили «за здоровье» и «за встречу» по полному кубку дрянно (какая была) «Южной принцессы». После чего слушал о себе много лестного. Хавьер Томбо сидел пунцовый, не в силах нападки компаньонов парировать. Когда мне это надоело, я поднял руку:

— Сеньоры, довольно. Я понял вашу мысль. Вы ни черта не смыслите в ведении экономических войн.

— Эко… Чего? — нахмурился Луидор.

— Войн. Торговых, — пояснил я.

— А сеньор Пуэбло у нас, конечно, специалист по таким войнам с колоссальным опытом, — улыбнулся новенький, который Гонзалес. Иронию пытался вложить лёгкую, но было видно, он обо мне мнения очень низкого, огромным усилием пытается не скатиться на грубость, за которую по законам феодального времени надо «отвечать за базар». Но остальные ему доверяют! Именно его и только его притащили сюда, где будут решаться самые важные вопросы юга континента. Возможно он был бы среди инвесторов порта и виа, если бы оказался в прошлом месяце в Аквилее, и не срослось по чистой случайности. Вот и мне надо заткнуть своё неприятие и его доверие заслужить.

— У меня нет опыта ЛИЧНО проведённых войн, — пояснил я как бы для него, но говорил для всех. — Однако, сеньоры, я видел своими глазами эти войны ТАМ.

Воцарилась тишина. Про ТАМ в королевстве не говорит только ленивый и немой. Во всяком случае за графство и окрестности могу отвечать, всё королевство слишком большое. Но спрашивать меня напрямую — признак дурного тона, чего никто, естественно, не делал, кроме сестры и наставников.

— Рикардо, мы ничего про это не знаем, — осторожно заметил Томбо. — Хотя, видит бог, хотели бы.

Дипломатично. И не возразишь.

— Конечно. О таком лучше не распространяться. — Я поёжился. — Сеньоры, я двадцать семь лет… Ну, наших где-то двадцать, тут года длиннее, но в любом случае это больше, чем мне здесь сейчас, — окинул ладонью сам себя, — прожил в мире, в котором отсутствует благородство, отсутствует право сильного в нашем понимании, а весь мир принадлежит кучке жадной торгашни, которая всем правит и диктует законы. Мир купцов.

Тишина. Дал им переварить. Судя по лицам, переваривали успешно, хотя слабо такой мир предтавляли.

— Я изучал купеческое дело, но так получилось, помощником купца был не долго, — продолжил я. — Но следил, как это работает, по каким принципам. Следил за тем, какие мегаафёры делались в окружающем мире, причём глобально, когда экономически «обувают» не город, не сословие, не отдельное королевство, а страны и континенты! А потому говорю вам, я ЗНАЮ, как надо.