Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921

6.02.1920. Перешли с нашим орудием в Кагальник, чтобы сменить нашу 3-ю пушку. Здесь мы поступили в распоряжение Черноморского полка (конного) и некоторое время будем работать. Верстах в 3 севернее Кагальника хутор Государев занят заставой этого полка. Ночевать будем в Кагальнике, а на позицию выезжать придется в Государев. Вообще, работая с кавалерией, приходится ночевать по приказанию самих же командиров кавалерийских полков верстах в 2–3 от передовой линии, а то в случае какого-либо гермидера кавалерия уж очень быстро сматывается, а пушки могут быть предоставлены сами себе.

Сегодня начало широкой Масленицы. Вечером у горки на улице было довольно оживленно. Много детишек и парней с девчатами катались на салазках и «громаках» (из коровьего помета вылепливается нечто вроде сковороды с несколько более толстыми и загнутыми краями, так что один человек может сесть в нее; обливается эта история, которая бывает не больше полу-аршина в диаметре, водой и замораживается). Я сам несколько раз, заразившись общим весельем, съехал с горки.

К 8 вечера нам приказано быть в полной боевой готовности. Сегодня ночью начнется наступление по всему Добровольческому фронту. Мы сейчас находимся на крайнем левом фланге. К Кагальнику подходит уже море. Скверно то, что жестокий мороз совсем не уменьшается.

7.02.1920. Около 4 утра началось наступление. Красные знали о готовящемся наступлении от наших перебежчиков (к сожалению, мы тоже не застрахованы от этой прелести), но решили, что по этому морозу мы не начнем двигаться, и поэтому прозевали нас. В Елизаветинской и Обуховском хуторе даже приготовились и до 2 ночи держали людей на морозе в цепях, после чего у них всё успокоилось, а в 4 им уже везде устроили хороший тарарам. Черноморцы наступали на хутор Рогожкин, чуть не захватив там двух орудий, и очень легко выбили их, взяв несколько пулеметов и 2–3 человека в плен, несмотря на то, что в Рогожкине было 2 партизанских полка с 3 пушками, а наших наступало человек 150. Мы с орудием несколько опоздали по вине командира полка. Мы потеряли 3 человек убитыми. В Черноморском полку многие отморозили себе руки, ноги, и у нас в батарее от мороза пострадало двое.

Партизанские эти полки сплошь состоят из повстанцев Екатериновки, Глафировки, Александровки, которые вместе с зелеными и красными занимали Ейск; об этом я писал 27 января. После того как Марковцы выбили их оттуда, они совершили переход по льду в Таганрог, в результате которого у них человек 200 превратилось в обледенелые трупы, а человек 500 осталось в лазаретах. Уцелевшие были отправлены красными в Рогожкин, на фронт, где они сменили стоявший здесь до них 81-й советский полк. Когда мы вошли в Рогожкин, один из не успевших бежать с остальными, подошел к нам и довольно твердым голосом сказал: «Здравствуйте, господа, а вот и я с вами». Его отправили в полк и там расстреляли. Часа в 3 дня сюда пришли Иркутцы и Архангелогородцы170, или «Архангелы», как их все называют. Этот соединенный кавалерийский дивизион слаб как по численности (около 80 сабель), так и по боевым качествам. Черноморцы, как будто, ничего себе, и состав у них приличный – сабель 300. У них только мало седел, потому они ездят на подушках, набитых соломой, перетянутых ремнем с приделанными к нему стременами.