Выйти из хаоса. Кризисы на Ближнем Востоке и в Средиземноморье [litres]

Показательно, что основным ресурсом этого государства – «дауля», как оно именовалось его адептами, была нефть, перевозимая контрабандой в автоцистернах в соседние государства. Она принесла ИГ миллионы нефтедолларов, сделав его богатейшей террористической организацией на планете. Рента использовалась криминальным способом для финансирования «Исламского Государства» и его видения шариата, навязчиво доказываемого и показываемого в бесчисленных видеосъемках расправ, пыток и обезглавливаний строптивцев. Это был «чудовищный» в прямом смысле апогей рентного государства. Его окончательная ликвидация помимо ужасной разрухи оставила после себя посмертный памятник с эпитафией «Fuck ISIS», фигурирующей среди прочих граффити на обломках минарета, торчащих над развалинами мечети ан-Нури. Именно там в июле 2014 года Абу Бакр аль-Багдади провозгласил «халифат», освятивший подчинение политического порядка религиозным установлениям, в качестве гаранта которых он выступал.

Лишение ИГИЛ территории довершило процесс его морального краха. Да и по сей день многочисленные фанатики – от тюрем во французских пригородах до сирийских пустынь и мосульских лагерей для перемещенных лиц – хранят в сердце его смертоносный идеал. Но разгром, трактуемый на форумах джихадистов в соцсетях как ниспосланное свыше испытание, оставил их без средств для продолжения борьбы.

«Братья-мусульмане» со своей стороны потерпели историческое поражение со свержением президента Мухаммеда Мурси в Каире в июле 2013 года. Их ячейки по-прежнему функционируют от Европы до Турции и Катара. Но их способность воплощать в себе благочестиво-обывательскую альтернативу революционному хаосу «арабской весны», к которой благосклонно относился президент Обама и которую охотно рекламировал телеканал «аль-Джазира», отныне уже неактуальна. В Турции, хотя традиционные исламские ценности здесь по-прежнему защищаются правящей ПСР, приоритет, который Эрдоган отдает национализму на фоне курдского ирредентизма и сирийского бедлама, уменьшает поддержку, оказываемую «Братьям».

Катар, который к осени 2019 года уже не первый год нес на себе тяготы эмбарго и блокады, введенных по инициативе соседей – Саудовской Аравии и ОАЭ, сделал защиту своих территории и интересов краеугольным камнем внешней политики и мягкой силы в надежде на благополучное проведение в 2022 году чемпионата мира по футболу. У Катара сейчас приоритеты поважнее, чем поддержка «Братьев» по всем азимутам, как это было в 2012 году. У соперников-саудовцев отношения салафизма с монархией проходят испытания беспрецедентным кризисом. Чем дольше он продолжается и углубляется, тем более ограничивается доступ салафитов к баснословным финансовым ресурсам, который они имели последние полвека. В шиитском лагере успехи на поле боя, достигнутые в Ираке, а главное в Сирии, прежде всего, дело рук сил «аль-Кудс», командующий которыми генерал Касем Сулеймани, хотя и воплощал в себе этос Исламской республики, одновременно являл собой пример офицера-националиста, в котором некоторые видели альтернативу теократии, оказавшейся под жестким давлением из-за возобновления экономических санкций после выхода США из СВПД.