Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года

Иосиф Джугашвили, добравшись до Нарыма, поселился на квартире Е. И. Алексеевой, в комнате, где уже жили двое ссыльных. Компаньоном Джугашвили по квартире стал Михаил Надеждин (см. док. 7, 10). Воспоминания квартирной хозяйки и ее сына (см. док. 6, 7) ничего особенного не сообщают: жил, как все в ссылке, читал книги, забавлялся с хозяйскими ребятишками, угощал их конфетами, вел разговоры о неравенстве («почему купец Радиков богато живет, а вы бедно?»), курил трубку, одевался просто. Обедал то в столовой, а то покупал продукты, иногда и сам готовил. Сын хозяйки припоминал, будто у Джугашвили был переплетный станок и он сам переплетал книги, но, поскольку больше о таком его занятии никто не говорил, кажется, что Я. А. Алексеев спутал его с кем-то другим. А вот его же рассказ, что ссыльный сожалел, что парень неграмотен, и советовал ему учиться, вполне мог относиться к Джугашвили. Е. И. Алексеева описывала деревянный ящик, с которым приехал Джугашвили: «.там были: посуда, книжки, газеты, карточки. В ящике полочка и маленький ящичек, там были пузырьки, нитки, иголки». Позднее жители Курейки будут рассказывать, что Джугашвили, как делали многие ссыльные, имел аптечку и оказывал местным посильную медицинскую помощь. Любопытно также упоминание матерью и сыном Алексеевыми некой посылки, полученной их жильцом. «Перед отъездом он получил посылку и угощал нас грушами, черносливом», «угощал нас яблоками, конфектами, из полученной им посылки. Было там две бутылки настойки хорошей». Может быть, простодушная северянка приняла за настойку неведомое ей прежде вино и посылка была из Грузии, от матери Екатерины Глаховны? Или о Кобе позаботился кто-нибудь из товарищей или товарок по партии? О побеге своего жильца Алексеевы сообщают очень буднично, для них это выглядело обыкновенным отъездом, никакой интриги не представляло.

Джугашвили провел в Нарыме всего около сорока дней, до 1 сентября. Там он впервые встретился с Яковом Свердловым.

К. Т. Новгородцева-Свердлова выпустила множество вариантов написанной ею биографии покойного мужа. После публикации в 1924 г. писем Свердлова из Курейки с негативными отзывами об И. Джугашвили, которая не могла состояться без участия и одобрения вдовы Свердлова, последняя, конечно, оказалась в весьма уязвимом положении; возможно, публикация свидетельствует о ее причастности к антисталинской партийной оппозиции. В сталинскую эпоху Новгородцева-Свердлова писала, что Свердлов будто бы работал «под руководством товарища Сталина», «стал ближайшим помощником И. В. Сталина», старательно подчеркивала дружбу между ними[511]. После XX съезда КПСС и разоблачения культа личности у вдовы Свердлова, как и у многих других старых большевиков, появилась возможность высказать то, о чем прежде говорить они боялись. К. Т. Новгородцева принялась опровергать свои прежние книги, не называя, впрочем, прямо, с кем спорит («мне не раз приходилось встречаться с утверждением, широко распространенным в нашей исторической литературе»[512], – писала она, умалчивая, что именно это опровергаемое теперь утверждение содержалось в ее собственных книгах). Наступившая «оттепель» давала лишь относительную, очень узкую возможность пересмотра недавней истории, и, корректируя сказанное раньше об отношениях Свердлова и Сталина, К.Т.Новгородцева многое недоговаривала и временами уклонялась теперь от истины в противоположном направлении, отрицая какое бы то ни было сотрудничество покойного мужа с будущим диктатором даже там, где имеются документальные свидетельства, такие как переписка с Лениным. В итоге некоторые моменты биографии Свердлова оказались довольно запутанными, особенно в том, что касается взаимоотношений или хотя бы в простой хронологии знакомства Якова Свердлова и Иосифа Джугашвили[513].