Весна. Лето.
- Автор: Лутс Оскар
- Год: 1980
- Язык: русский
- Год: Ээсти раамат
- Переводчик: Б. Лийвак
- Жанр: Детская проза
Электронная книга - «Весна. Лето.». Краткое содержание книги:
Повесть Лето является продолжением Весны, но она читается и как вполне самостоятельное произведение. Озорные ребята, шумной и веселой гурьбой проходящие перед читателем на страницах Весны вступают в этом произведении в новую полосу жизни, полосу зрелости и возмужания.
– Значит, ты аптекарь? – спрашивает Тоотс.
– Аптекарь – это не основное его занятие, – отвечает за Лесту Тали, – главное – он писатель.
– Ах, какой там писатель! – машет рукой Леста, слегка краснея. – Таким писателем каждый может стать. Сам видишь, ни один черт не хочет печатать мою писанину.
– Это неважно, – возражает Тали, – достаточно того, что у тебя есть свой круг почитателей.
– Ха-ха-ха! Да и этот круг почитателей состоит из одного-единственного лица.
– Как это – писатель? – недоумевает Тоотс. – Значит, кроме службы в аптеке, Леста еще где-то работает писарем? Так что ли?
– Да нет! – восклицает Тали. – Не писарь, а писатель. Леста сочиняет стихи и пишет рассказы.
– Ах так! Ах вот как! Ну, это тоже кое-что дает вдобавок к аптекарскому жалованью. Слыхал я – за стихи и рассказы хорошо платят. Некоторые с того только и живут, что книги пишут.
– Верно, – говорит Леста, – иному писателю действительно платят столько, что он может прожить литературным трудом. Но это больше встречается у других народов. Я еще не видел и не слышал, чтобы у нас в Эстонии кто-нибудь жил только литературным заработком. Возможно, какой-нибудь чудак и перебивается с хлеба на квас писательским трудом, но это уже другое дело. Страшно жалею, что с самого начала не стал записывать, сколько в общем литература принесла мне денег. Тали, может быть, ты знаешь, сколько я уже заработал своими писаниями?
– Тебе следовало бы нанять бухгалтера или кассира.
– Пожалуй, ты прав, но я, видишь ли, не настолько догадлив. А сейчас все перепуталось и можно подсчитать только приблизительно. Все-таки, мне кажется, я не особенно ошибусь, если скажу: две пары ботинок.
– Две пары ботинок, – таращит глаза Тоотс. – Разве за стихи ботинками платят?
– Нет, не платят, – отвечает Леста. – Мне, по крайней мере, ни один издатель до сих пор ботинок не предлагал. Но я сам не менее двух пар ботинок износил, бегая по издателям и книготорговцам и предлагая свои произведения.
– Ага, теперь мне понятно, – медленно произносит управляющий. – Значит, твоих стихов и рассказов никто не хочет покупать. Так тебе и бухгалтер не нужен, чтобы доходы записывать.
– Примерно так.
– Но ты мне все-таки объясни, Леста, почему они не хотят покупать твои сочинения? Они же на книгах зарабатывают?
– Зарабатывать-то зарабатывают, но знаешь, дружище, что они говорят… Они говорят… они говорят: не пойдет. Не-е-е пойдет. Это «не пойдет» мне приходилось слышать так часто, что эти два коротеньких словечка даже ночью гудят у меня в ушах. Они так ко мне пристали, что я и сам часто говорю: «не пойдет».
– Почему же твои сочинения не идут?
– А кто его знает, почему. Возьмет этакий толстяк с лоснящейся физиономией, какой-нибудь книготорговец или издатель, твою рукопись, полистает, подымет свое рыло с таким видом, будто уже все прочел, и скажет: «Не пойдет, не пойдет».
– Ты бы снес свои работы в газетную контору, – советует управляющий имением, выпуская через нос густую струю дыма. – Может, там примут и в газете напечатают. Потом очень приятно будет почитать.
– Да разве я туда не ходил! Знаешь, как отвечают в редакциях газет? Там не говорят: не пойдет. Там говорят: зайдите через недельку.
– Ну, что ж, можно зайти и через недельку.
– Само собой разумеется. Люди и приходят через неделю.
– Ну и что?
– А им опять говорят: приходите-ка через неделю. В одну редакцию я так ходил, неделю за неделей, целые шесть месяцев.
– Ну а потом? Потом сказали, что не пойдет?
– Нет. Потом сказали, что рукопись затерялась. А когда я стал протестовать, что так все же дело не пойдет… видишь, я снова говорю «не пойдет», у меня теперь за каждым словом это «не пойдет»… Ну так вот… я сказал, что так дело не пойдет, разве можно, чтобы в редакции рукописи терялись? А мне заявили – это, видите ли, моя собственная вина, почему я раньше не пришел за рукописью. К счастью, у меня оставалась копия и я смог ее предложить другой редакции.