Тайны гор, которых не было на карте [calibre 4.19.0]

Наверно, не было для нечисти хуже их двоих: Борзеевич пил кровь нечисти не хуже нечисти, но тайно, искореживая их землю их же руками, а Дьявол убивал или давал умереть нечисти, пытавшейся рассуждать, как Бог: «сделаю, и никто не увидит, буду топтать и пусть кланяются, добуду кровь и отдам, кому захочу». У них как-то так получалось обратить вампира в вампира и замазать глаза, так что вампир кидался в омут с головой.

Не дурак ли Его Величество, целуя ноги Ее Величества, которая истыкала его всего колющими, режущими и удавливающими предметами? Ведь ничто не проходит бесследно, и любая рана рано или поздно найдет дырку, чтобы напомнить о себе. Все получалось наоборот: Дьявола делал – и никто не видел, все ему кланялись, и добывал он кровь одного, отдавал другому, и под конец все ставил в заслугу человеку, с удивительной сердечностью, наверное, объясняя обоим борющимся, что Отец Небесный не увидел в них нужду. Или наоборот, спроваживая к Отцу, который обнаружил в них праведность. Она бы не удивилась, если бы узнала, что он, собирая в дорогу двух людей, говорит: «мы летим к Папе!» И не соврал бы, потому что Бездна действительно была ему и Папой, и Мамой, и Женой, и Душой, и Другом Детства…

Но Манька уже знала, кто его грозный Родственник, и была полностью согласна с Дьяволом: лучше скрежетать зубами, чем не иметь их вовсе.

– Куда теперь? – поинтересовалась Манька, вглядываясь вдаль.

И Борзеевич, и Манька устали, но солнце было еще высоко. Тем более, что здесь, на вершине, зуб кусал зиму, а внизу глаз видел конец лета, еще зеленое, но уже с желтым оттенком. Дворец Величеств только через окуляры Дьявола было видно, а так смотреть – не было и в помине, до него было ой как еще далеко, четверть государства – через кругляшки его пальцев и другие царства виделись как на ладони, а без кругляшек – подножие горы не рассмотреть.

– Спустимся, там решим, – ответил Дьявол, заглядывая вниз отвесной пропасти.

И Манька и Борзеевич подошли к краю тоже.

– Нам бы крылья! – сказал Борзеевич, округляя глаза.

Манька удрученно поддержала Борзеевича молчаливым согласием. Деревья внизу даже на траву не тянули – так было высоко. Не то чтобы труднее, когда спускались с Вершины Мира, но тогда Дьявол использовал свой плащ. Он не однажды выручал их – и оба вопросительно уставились на него.

– Что скисли? – уверенный в себе Дьявол нисколько не сомневался, что оба спутника преграду преодолеют, проверяя крепления плаща, словно хотел убедиться, что его не экспроприировали.

– А, представь, Маня, был бы у нас воздушный шар, сели бы мы, и полетели до самого дворца! Ну, или парашют… – напомнил Борзеевич Дьяволу, с надеждой заглянув ему в лицо.