Эдипов комплекс. Мама, я люблю тебя

По мере того как его сексуальные бредовые идеи ослабевали в переносе, он начал иногда чувствовать себя мучительно обнаженным перед эдипальной парой, которая занята не осуществлением его фантазий, а исключением его. В его жизни в это время были значительные трудности, и на этой стадии мистер А. легче впадал в беспокойство от «знаков», чем обычно. Важной деталью является то, что в день сессии, о которой я расскажу, я была одета более строго, чем всегда.

В тот момент, когда он увидел меня, когда я приглашала его из приемной, у него стал тревожный вид, и он потемнел лицом. На кушетке он долгое время молчал. Затем он сказал, что ему приснился сон, и, говоря быстро и голосом одновременно отчаянным и возбужденным, он сказал, что был во Франции, пошел в ресторан и заказал «tete de veau» (телячью голову), и когда официант принес ее, она лежала на тарелке без глаз, с черными глазницами, бессмысленно раскрытый рот, что-то черное, грибы, шея торчит… Он все говорил и говорил. Он приостановился, ожидая, как я подумала, чтобы я интерпретировала что-то, связанное с отрубленной головой или невидящими глазами. Однако результатом его быстрого рассказа того, что он назвал сновидением и что, я думаю, было на самом деле кратковременной психотической фантазией, явилось проецирование хаоса и беспокойства в меня. Мистер А. продолжал: «Потом была какая-то бечевка — как это, „ficelle“? Ее я и заказал. Или то было „cervelle“ (мозги)?..» Он снова сделал паузу.

Через какое-то время он заговорил об оборках на ночном горшке, о торте, который сочится по краям, и т. д. Когда он остановился, я интерпретировала, что он погрузился в мир своего сновидения и хотел бы, чтобы я присоединилась к нему там, чтобы уйти прочь от того хаоса и беспокойства, которые вызвал у него вид моего костюма. Он ответил: «У меня глаз был закрыт. Я думал об анализе, anal Isis (анальной Изиде). Костюм? Какой костюм? А, вы имеете в виду ваш костюм…» Мистер А. продолжал насмехаться надо мной и фальшиво притворяться, будто он не знает, о чем я говорю. Я предположила, что когда он увидел меня и сейчас, когда я говорю с ним, у него возникло ощущение, что его контролируют, приказывают заметить мой костюм и говорить о нем, и это помимо того, что костюм заставил его чувствовать такое беспокойство и такой хаос и что ему это так неприятно, что вынуждает его к насмешкам и притворству.