Мобилизованное Средневековье. Том 1. Медиевализм и национальная идеология в Центрально-Восточной Европе и на Балканах

Вместе с тем активно музеефицируются области, которые раньше были слабо представлены в экспозициях: разные варианты истории повседневности, быта, медицины и т. д. Много внимания уделяется темам, которые раньше нельзя было освещать по политическим мотивам: возникли музеи советской оккупации, музеи спецслужб и репрессий, музеи национально-освободительного движения в ХХ в., музеи государственности 1918–1939 гг., утраченной в годы Второй мировой войны и после нее, и т. д. Эта проблематика, являющаяся более злободневной и актуальной, вытесняет медиевализм.

В данном обзоре мы не будем касаться классических музеев общеисторического и краеведческого характера, в которых обязательно присутствуют разделы по средневековой истории. Таковы многие музеи в Польше, Чехии, Словакии, Венгрии, Сербии, Хорватии. Они обычно сделаны в традиционном ключе, с акцентом на исторических вехах и важных артефактах. Медиевализм как способ востребования Средневековья для придания смыслов современным процессам здесь проявляется слабо. Например, в Польше всего два музея, посвященных средневековым битвам: музей битвы 1241 г. с монголо-татарами при Легнице и музей Грюнвальдской битвы в Стебарке[1005]. Средневековый фон помимо экспозиций в краеведческих музеях (музеях истории земель и городов) создается двумя типами музеев, которые формируют медиевальные образы, что называется, по определению: это замки (Бендзин, Болькув, Бытув, Цеханув, Мальборк, Торунь, Ольштын, Недзица и др.)[1006] и археопарки, современные реконструкции древних славянских поселений и крепостей (Бискупин, Геч, Гжибово, Жмийовиска, Калиш, Мрувка, Волин, Сопот и др.)[1007]. Археопарки интенсивно развиваются в славянских странах, этот тип музеев широко представлен в Чехии, Словакии и т. д. Вместе с тем считается, что Средневековье должно быть созвучно требованиям современного искусства. Мемориалы в довольно экзотическом стиле возведены на месте битвы 1241 г. на р. Шайо, Мохачской битвы 1526 г. в Венгрии и др.

Приведем несколько примеров, когда в музейной деятельности востребован именно медиевализм. Собственно, таких сфер две: презентация национального в странах, где национальный вопрос обострен, и коммерческое использование средневековой тематики (скажем, образа Дракулы).

Рассмотрим первый аспект на примере государства неславянского, но относящегося к изучаемому региону — Эстонии[1008]. В Средневековье не существовало государства под таким названием. Краткий период независимости племен древних эстов в Х-XIII вв., не создавших своей государственности, завершился тем, что они были завоеваны немецкими рыцарями. В XVI в. немецкое владычество сменилось кратковременным польским, в XVII в. — шведским, в XVIII — начале ХХ в. — российским. Независимая Эстония появится в 1918 г. на обломках рухнувшей Российской империи, но лишится суверенитета в 1940 г.

Как же изображать эти периоды в музейных экспозициях? Говорить о столетиях оккупации вряд ли продуктивно, тема оккупации принадлежит ХХ в. и советской эпохе. И тогда акцент делается именно на последней. Причина проста — если изображать все прошлое страны как историю порабощения, завоевания и подчинения, то период СССР станет лишь ее частью и эффект «отрицания советского», на котором во многом строится современная государственная идеология, будет утрачен. Вот почему отдельно существуют музеи оккупации, экспозиции которых содержит в себе исключительно тематику советского периода. В 2003 г. в Таллине фондом Кистлер-Ритсо Ээсти (эст. Kistler-Ritso Eesti Sihtasutus) открыт Музей оккупаций (Okupatsioonide muuseum), посвященный истории Эстонии в 1940–1991 гг. Это время трактуется как «Первая советская оккупация» в 1940 г., «Нацистская оккупация» в 1941–1944 гг. и «Вторая советская оккупация» в 1944–1991 гг.[1009] Советский период в образе страшного, кровавого, фантасмагорического, чуднóго прошлого представлен в целом ряде других музейных экспозиций[1010].