Узники Кунгельва (СИ)
- Автор: Ахметшин Дмитрий
- Язык: русский
- Жанр: Ужасы
Электронная книга - «Узники Кунгельва (СИ)». Краткое содержание книги:
"Ага, точно. Бедненькие. Мне очень грустно оттого, что они там застряли. Как мухи в меду, понимаешь? Она умерла от истощения. Всё время глядела в этот дурацкий глазок, и мама привязала её к двери и держала так восемь суток, пока Анечка не перестала сначала умолять развязать её, а потом дышать. Мы пытались таскать ей еды, но мама всегда была начеку. Она появлялась из темноты как настоящая летучая мышь".
Всё это было сказано таким ровным голосом, что у меня по позвоночнику прошёл холодок, а по телу пробежала дрожь. Мария это заметила.
- "Нельзя гулять в мокрой одежде", - сказала она.
"Всё это ерунда. Я так рад, что на свободе, что даже не ощущаю холода", - убедить себя в этом мне не составляло труда.
"На свободе, - тонкие губы растянулись в скептической улыбке, - Смотря что ты предпочитаешь считать свободой. Кстати, как тебя зовут?"
Я представился. Её имя я знал и так.
"Так вот, свобода... У каждого она своя. Для одного возможность идти в любую сторону, в какую пожелаешь, для другого - побыть наедине с собой. Всегда найдётся кто-то, кого не устраивает твоё понимание свободы. И всегда будет тот, для кого отпустить тебя восвояси - значит попрать свою собственную".
"Сложная штука".
"Да".
Она отставила корзинку, поднявшись на ноги.
"Божечки, человек из моего мира. Настоящий, разумный человек. Я... временами я забываю, что есть ещё что-то, кроме этого леса, да нескольких пещер на западе. Рассказываю своим маленьким робким друзьям о прошлой жизни, и они удивляются: как такой мир может существовать? Как все эти события могут происходить? Иногда я и сама не понимаю".
Мария улыбнулась краешком рта и посмотрела на меня.
"Значит, их и в самом деле убили, - услышал я свой голос. - Твои сёстры мертвы".
Её глаза приобрели оттенок туч над нашей головой.
"Иногда я просыпаюсь от криков. Иногда не просыпаюсь, но вспоминаю наутро, что слышала их сквозь сон. С Анной ты говорил, я, кстати, очень рада, что она не утратила искры сочувствия в груди, а Оля... уверена, раз ты здесь, ты нашёл способ мимо неё пробраться. Бедняжка была послушной девочкой. Хорошей. Интересной собеседницей - в её голове жили тысячи идей. Когда мама сказала, что никто даже в своих мыслях не смеет покидать пределы квартиры, Оля сделалась главным её оружием. Когда я пыталась вообразить себя в другом месте, она всегда оказывалась рядом. Говорила: "Машка, мама придёт за тобой. Мама видит тебя. Она накажет нас всех". В чулане было спокойно, но потом нас отправляли туда только вместе - за мои и за её провинности. Моих было гораздо больше..., - лицо моей новой знакомой оставалось безмятежным, будто у школьника, пересказывающего события одной из мировых войн. - Теперь и она мертва. А вот мне повезло".
"Я... почти уверен, что знаю полную историю. Собирал информацию по крохам. По крупицам. Твоя мать была ужасным человеком".
Я ожидал гримасы, но на лице Марии появилась лёгкая улыбка.
"Быть женой и матерью - самая чёрная работа, которую я знаю, - сказала она. - Любить своего мужа до конца жизни и даже после неё - великий труд. Возможно, труднее ничего нет. Не сомневаться ни на миг - можешь себе представить?".
"Звучит так, будто ты её оправдываешь".
"Ты человек со стороны, - мягко сказала она, усаживаясь вновь на свой корень. Я присел рядом. - Видел её хоть раз? Разговаривал с ней?"
"Нет, но..."
"Эту женщину вела любовь. В какой-то момент, когда мама не способна была продолжать, любовь взяла её за руку и провела по острым камням, и через водоёмы, и по костям мёртвой земли. Мама ни на минуту не усомнилась в правильности выбранного ей пути, и в самом деле: какое значение имеет путь, когда ты идёшь лечить милое сердце?"
"Никогда не знаешь, куда в конечном итоге прибудет твой поезд, даже если на каждом перроне его встречают цветами", - я вспомнил улыбающегося мужчину на фотографии. Он так трогательно обнимал своих девочек. А потом это воспоминание заместило другое: раздутое белое лицо и опухшие руки, неподвижно лежащие на лакированных подлокотниках.
"Мама любила его до того сильно, что просто не могла отпустить. Она говорила: "Лучше человека нет на свете", и мы, маленькие неразумные девочки, верили ей на слово. Я-то совсем не помню, я была совсем крохой. Так что да, я не виню её. Может быть его - за слабость, - но не её. В каком-то смысле мама спасла папу. Вытащила из ямы, в которую он свалился".
"Заболел, - сказал я. - Твоя мать писала, что он заболел".
Мария пропустила мою ремарку мимо ушей.
"Оля и Аня немного его помнили. Рассказывали, что он был большим, весёлым, часто нянчил их на коленях. От него пахло кофе и тёплым молоком, а голос похож на приятное урчание в животе после еды. Все хотели бы, чтобы он вновь стал прежним".
Она посмотрела на меня и не отводила взгляда около минуты. Я первый опустил глаза.
"Любящее сердце не способно смириться с целой прорвой вещей. Заболел? О, нет. Он был мертвее мёртвого, его тело разлагалось в кресле, выдыхая к вечеру тучи мух. Мама не отпускала его душу; своими чувствами она намертво привязала его к телу".
"Разве это любовь! - воскликнул я. - Так не бывает!"
"Любовь бывает разной. Ты человек оттуда, - она сделала многозначительный жест рукой. - Из большого мира. Ты лучше объяснишь мне, как бывает. Я просто говорю то, что знаю и что видела своими глазами".
Я надолго задумался. Хотелось отыскать одно-единственное веское слово, которое заставит Марию думать в унисон со мной, но такого слова, кажется, просто не могло существовать. Потом мне вспомнилась Акация, и я не смог сдержать улыбки.
"А знаешь, мне всё это знакомо. В некоторых случаях весь накопленный человечеством опыт можно просто выбросить на помойку, - я соединил руки у груди жестом, долженствующим обозначать то, что не так просто передать словами. - День, когда появилась эта малышка... был переломным для всей моей жизни. Наверное, именно тогда я понял, что ширма, отделяющая безумное от повседневного, сродни паутины, затянувшей дверной проём. Ты почувствуешь её как нечто неприятное и едва осязаемое, но и только".