Избранные произведения в одном томе

Звонил Берт Кода, заместитель директора Колсоновского института, работающий там со времен второй мировой войны. Институт давным-давно заменил этому усталому, издерганному, отчаявшемуся человеку и жену, и семью, и Бога, и страну.

Без лишних экивоков он с ходу выпалил:

— Эйприл, ты что, из ума выжила?!

Это не могло не пробудить ее от грез.

— В каком это смысле?

— Ты сегодня выступала перед камерами.

— И что?

— Ты даже словом не обмолвилась об институте. Ни единым.

— Берт, это не имеет ни малейшего отношения к институту.

— Что ты городишь?! Насколько я помню, во время нашей последней встречи ты еще работала на нас. И когда же ты уволилась? Ты что, смотала удочки, когда я отвернулся?

— Послушайте, я просто старалась не впутывать институт в это дело.

— Почему? С какой стати тебе такое вздумалось?

— Потому что тут идет речь об НЛО, Берт. Может, о зеленых человечках. Вы хотите, чтобы институт ассоциировался с зелеными человечками? Я полагаю, что Колсоновскому положено держать марку оплота научной мысли.

— Пожалуйста, перестань юлить.

— Я и не собиралась.

— Еще как собиралась! Это же бесплатная реклама, да притом в безмерных количествах! Что-то я не слышал сегодня болтовни об НЛО.

— Еще услышите.

— Плевать! — В голосе его зазвучали угрожающие нотки. — Эйприл, тебя показывают по всем программам. Как я понимаю, завтра ты будешь во всех газетах. Ты, Эйприл. Не Колсоновский институт, а Кэннон. — Он порывисто вздохнул. — Ты хоть слышишь, о чем я говорю?

— Но это скверная реклама!

— Скверной рекламы не бывает. Когда репортеры выстроятся к тебе в очередь, а это уж непременно, будь так любезна, упомяни о своем работодателе, переплачивавшем тебе не один год. Как ты, сможешь себя заставить?

Эйприл выдержала паузу. Она с удовольствием бросила бы вызов этому сукину сыну. Но, откровенно говоря, она страшилась его.

— Ладно, — проронила она наконец. — Если вам так хочется.

— О да, именно этого мне и хочется.

Эйприл мысленно увидела, как он откинулся назад с закрытыми глазами и выражением отчаяния на лице, появляющимся всякий раз, когда он сталкивается с вездесущей глупостью.

— Да, я очень этого хочу. Кстати, можешь упомянуть, что мы особо хороши по части экологии. Ах да, еще вот что… Мне было бы любопытно узнать, где ты была и за чей счет трудилась, когда познакомилась с этим делом впервые.