Тревожное счастье [изд. 1975 г.]

Петро испугался, когда Таня упала, и теперь успокоился, увидев, что она пришла в себя. С юмором он выслушивал жалобы Бобкова и осторожное — не задеть парторга и угодить председателю — поддакивание Копыла:

— От нервов все… А у кого они сейчас в порядке, нервы?..

Отозвался на копыловские рассуждения:

— Нервы, как сталь, они закаляются в невзгодах, — и ушел в школу.

Но в классе им вдруг овладела тоска, душевное беспокойство. Почему — не мог понять. Ничего ведь особенного не случилось. Разве это для него новость, что дети недоедают? Почти все. Однако как ни старался успокоить себя, урок истории в седьмом классе не клеился — рассказывал он о походах Трояна скучно, неинтересно, сбивчиво.

Ребята заметили, что историк не в обычном настроении, и сидели настороженно, тихо, как это редко бывало. Когда попробовал проверить, как усвоили новый материал, никто из учеников не мог толком повторить то, что он рассказывал. Петра это еще больше расстроило. Нет, он не сердился. Наоборот, как-то все больше стихал, уходил в себя, подолгу сидел задумавшись. Однако, когда в дверях неожиданно показалась почтарка Надя, рыжая застенчивая девушка, и, краснея, таинственным голосом сказала:

— Петро Андреевич, вас вызывают. Уполномоченные.

Шапетович сразу встрепенулся. У него непроизвольно вырвалось:

— Пошли их к черту, Надя!

— Ой! — вскрикнула испуганно девушка и захлопнула дверь.

Класс весело загудел.

Петро подбежал к двери и закричал в коридор вслед посыльной:

— Скажи, что у меня урок! А урок никто не имеет права срывать! Сам господь бог! Нарком! Министр!

Хлопцы-переростки не просто шумели — выли от восторга.

Тогда Петро повернулся к ним:

— А вы что загрохотали, как колесница Трояна? Зубарев, повтори то, что я рассказал!

На задней парте поднялся парень на голову выше учителя, и стал совсем неплохо рассказывать о попытке одного из последних императоров возродить былую славу и величие Римской империи.

Шапетович видел, что Зубарев бесцеремонно заглядывает в учебник, который ему подсунули дружки, но молчал: школьник проделывал это умело и ловко — с одного взгляда улавливал суть. Кроме того, Петро уже знал из своего небогатого опыта, что иной раз по рассказу товарища ученики усваивают материал лучше, чем со слов преподавателя.

Вскоре увидел через окно: к школе ковыляет Копыл. Понял: зря он кипятился, с урока его все равно сорвут, как это уже не однажды бывало. И стало гадко на душе. Сказал ребятам:

— Видно, приехал начальник выше и бога, и министра. Вон уже Копыл ковыляет по мою душу. Почитайте сами. Костя! Головой отвечаешь за порядок в классе. Если Мария Антоновна пожалуется, что вы шумели, — пеняйте на себя.

Секретарь сельсовета, увидев Петра, укоризненно покачал головой: мол, как же это вы так неосторожно? И так же таинственно, как Надя, сообщил:

— Сам Булат. Будет уполномоченным на всю посевную.

Фамилия начальника райотдела МВД была Булатов. «Булат» — Петро услышал впервые, удивился и не мог понять, почему у старика такие испуганные глаза. Бывают же у них секретари райкома, однажды заглянул секретарь обкома. Заезжал нарком земледелия. Что ж его так испугал Булатов?