Золотые ворота. Черное солнце
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #1
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Золотые ворота. Черное солнце». Краткое содержание книги:
Он решительно направился к выходу.
— Ты куда, сынок?
— Не закудыкивай!
Схватил в коридоре сучковатую трость, подаренную прошлом зимой студентами из Прикарпатья, и вышел. Какое-то мгновение постоял в нерешительности перед потемневшей дверью соседней квартиры. Потом постучал. Не пальцами — а головой гадюки, служившей набалдашником трости.
Открыла немолодая женщина. Смерила гостя подозрительным взглядом, как будто перед нею стоял не солидный профессор, а разбойник с большой дороги.
— Чего надо?
— А вас уже и не узнать, Полина! — с наигранным восхищением воскликнул Шнипенко. — Все хорошеете! Настоящая барыня…
Полина смягчилась, ответила глуповатой усмешкой.
— А Порфирьевич дома?
— Завтракают, — и отступила от дверей.
Шнипенко ступил в коридор, заваленный до потолка ящиками разных размеров, узлами. Гостю показалось, что он попал не в квартиру, а на какую-то промтоварную базу или в кладовую, где густо пахло красками, нафталином, слежавшимися вещами. Спотыкаясь, добрался до гостиной.
— Добрый день, Порфирьевич!
Гоноблин даже бровью не повел. Как гриб, горбился он над широким дубовым столом, заставленным разными блюдами, и с аппетитом уплетал куриную ножку. Шнипенко стало почти дурно от изобилия яств на столе. Он уже столько дней не видел куска хлеба, только и держался на одной картошке да свекле, принесенных каким-то неизвестным другом, а тут тебе и наливка, и курица, и яблоки. «Всюду голод, а он как вареник в масле. Быстро же приспособился к новым хозяевам. Очень быстро!» И в который раз уже отметил про себя, что обскакал его, перехитрил этот слюнявый Гоноблин. И сейчас впервые пожалел, что не пошел в тот памятный день вместе с депутацией встречать освободителей. Но, увидев на стене окаймленный черной лентой портрет Лукаши, довольно усмехнулся.
— А я к тебе, Порфирьич… С новой должностью, так сказать! Радуюсь твоим успехам.
Тот моргнул голыми веками, за которыми вместо глаз виднелись два пузырька, какие бывают на лужах во время дождя.
— Что надо?
«Ах ты хряк! Вон каким тоном заговорил! Пана из себя корчишь? Похож ты на пана, как помет на кислицу», — мысленно отплатил ему профессор за неучтивость, хотя улыбка не сходила с его уст.
— Да ничего, собственно. Просто хотел поздравить. И вот на память вещицу подарить, — протянул он трость. — Эта трость принадлежала последнему киевскому бургомистру еще при литовском господстве. Связь символична: опора последнего пусть станет опорой первому!..
В тарелку полетела недогрызенная куриная ножка, и лоснящаяся от жира рука с тупыми короткими пальцами потянулась за причудливой сучковатой палкой. На одутловатом лице новоиспеченного председателя городской управы расплылось выражение самодовольного чванства. Шнипенко надеялся, что после этого сосед догадается пригласить его к столу, может, даже угостит наливкой. А там уже незаметно завяжется и беседа. Однако Гоноблин и не подумал поблагодарить за ценный подарок. Он снова вцепился зубами в куриную ножку, заработал челюстями.
— Мне прислали повестку с коричневым штемпелем, — смущенно пролепетал профессор. — Что бы это значило? Ты же человек сведущий.
— В гестапо скажут.
«Откуда он знает, что повестка из гестапо? — подумал Шнипенко. — Даже не глянул, а сразу: «в гестапо скажут…» Уж не его ли это работа?»
— В гестапо? А что им от меня понадобилось?
Опять шмякнулась в тарелку недогрызенная куриная ножка.
— Что надо? Им все надо, уважаемый профессор. Например, почему до сих пор не являются на регистрацию некоторые «талантливые» советские воспитатели. Вот ты, например, зарегистрировался? Скажи, зарегистрировался?
— Я? Боже мой, да с какой стати мне регистрироваться? Что я, с коммунистами якшался? Я же… Да вы ведь все сами отлично знаете.
— Знаю. Все знаю. И помню, как кое-кто на костях светочей науки делал себе карьеру. Даже подсчитать могу, сколько светлых голов пошло под секиру…
— Вы неправильно информированы, Гордей Порфирьевич. — И Шнипенко вдруг почувствовал, что голос его вот-вот оборвется.
— Это все злые языки, недруги. Я только по конкурсу. Честно…
Гоноблин выскочил из-за стола, проковылял на куцых ножках к профессору. Руки за спиной, а мутные пузырьки вместо глаз так и выпирают из-под голых век:
— Честно? Нет, уважаемый, нынче другие понятия о чести. Теперь мы уже по новому катехизису спросим с каждого. В такое время…