Чем рыжие не шутят

Я вскочила с места, скользя по нему как кобра. Вся неловкость положения скамьи пропала, когда я на всплеске адреналина оказалась рядом с парнем. Звонкая пощечина заставила мою руку загореть, будто я коснулась горячих углей.

Дыхание было таким, словно я бежала без передышки несколько километров. Зрением мутнело и я не сразу поняла, что это собираются слезы. Лишь когда зло смахнула капли с лица, часто моргая, чтобы увидеть перед собой голубые глаза бывшего парня.

На его и без того покрасневшем лице алел след моей ладони. Сначала совсем бледный, он цвел, как кровавая роза. С неожиданным злорадством я понадеялась, что он останется с ним подольше.

-Ты знаешь меня, Миша. – Прошипела я совсем тихо и со звенящей яростью в голосе, как гадюка. Увы, лишь сравнений со змеей я была достойна сейчас, когда хотела плеваться ядом. – Что бы ты не думал сейчас, в порыве эмоций и своей странной, неоправданной обиды, ты знаешь меня очень хорошо. Я никогда не желала тебе зла. Я не хотела тебя обидеть. Ты был тем, кто все начал. И ты просто не имеешь права говорить мне все это. После того, что ты заставил меня пережить, после своей собственной измены, я могла привести в свою спальню всю сборную Англии, и тебя больше не должно это волновать. Мы расстались. Ты сделал свой выбор еще в тот момент, когда позволил себе переспать с той девушкой, а на утро улыбался мне, как ни в чем не бывало. И если раньше я надеялась, что ты взрослый человек, и мы сможем вернуться к нормальной жизни…

Я тяжело выдохнула и набрала в грудь воздуха вновь, смерив парня взглядом:

-После того, как ты устроил весь этот цирк, я не хочу тебя больше видеть рядом. Никогда Верну тебе твои чертовые вещи. Курь-е-ром. Проваливай из аудитории и моей жизни.

Я была почти удивлена, что Миша ни разу не перебил мою гневную тираду. Еще больше я удивилась, когда парень резко отстранился от меня, молча одаривая ненавидящим взглядом.

Весь свой эмоциональный спич я говорила так тихо, что понять его суть могли лишь чтецы по губам. Странно, но я все еще не хотела, чтобы люди слышали все подробности нашего разрыва. Наивно не предполагая, что моя доброта выйдет мне же боком.Мы смотрели друг другу в глаза добрую минуту, растянувшуюся нас вечность. Так ничего и не ответив, Мальцев широким шагом вышел, нет, выскочил из аудитории. Клянусь, будь дверь закрыта, он даже не коснулся бы ручки: выбил своим телом, как живым тараном.

Сколь не была тяжела эта сцена, я осознала, что настоящие неприятности меня ждут впереди, когда услышала… Ничего. Повальная тишина вокруг. Как будто все двадцать три будущих филолога, и черт его знает сколько журналистов, оказались культовой развязке театральной премьеры. Того и гляди, грянут овации от зачарованных зрителей. Но аплодисментов не было.

Я окинула взглядом свидетелей сцены. И все мигом сбросили оцепенения, придя в действия. Сумбурные, нелепые. Стали хватать тетради и ручки, которые им не были нужны. Что-то обсуждать, натянуто улыбаясь. Нет, не «что-то». Меня. Тихо, шепотом. Но совершенно очевидно.

Зацепилась за двух подруг, которые были будто привязаны друг к другу: Анька и Диана. Главные сплетницы. Взгляд подружек прошелся по моей рубашке, растрепанным волосам. Непривычный для них образ укрепил сомнения. Я буквально видела поток их мыслей. Выводы, зарождающиеся в мозгах. Моя новая одежда выглядела, как признание вины. Алая буква «А»*, прицепленная к груди, как мишень.