Золотой след [ЛП]

Он видел, как изменилось выражение глаз матери, она выглядела в этот момент так, как когда ему было одиннадцать лет, и он сел на велосипед, приехал домой весь в крови на коленях, предплечьях и висках, она промыла все эти места, затем протерла спиртом, дуя между каждым прикладыванием ваты.

И так же, как она смотрела на него несколько месяцев назад, когда он лежал в больнице после ранения.

— Что в ней сидит? — тихо спросила Вера.

— Она до чертового ужаса боится темноты, когда меня нет рядом, — поделился Лейн.

— Такого раньше не было?

— Нет, может и было, но со мной тогда не было. Раньше она такой не была, сказала, что у нее появилось это, потому что меня не было. Она не боится, когда я рядом. Но если меня нет, и ночь, шторы не задернуты, она их не закрывает, и когда я говорю это, она на самом деле не может держать их закрытыми.

— Ты спрашивал, чего она боится?

— Да, она не ответила. Просто тряслась всем телом и даже я почувствовал этот жуткий страх, не буду вдаваться в подробности, ма, но я был в серьезных ситуациях, и в присутствии разных серьезных людей, но никогда в жизни не чувствовал нечто подобное.

Она поднесла руку ко рту и глубоко вдохнула, прежде чем опустить и спросить:

— Как ты думаешь, почему она сама не знает?

— Думаю, она боится с этим разбираться.

— Что говорят Дейв и Мерри? — спросила Вера.

— Ничего, они не хотят говорить на эту тему.

— Что?

— Они вообще не хотят говорить на эту тему, ма. Говорят, если они скажут почему, она вычеркнет их из своей жизни, как вычеркнула меня.

— Боже мой, — прошептала Вера. — Что, черт возьми...?

Лейн прервал ее.

— Не знаю. Я знаю две вещи. Она боится темноты, действительно боится, и она боится разбираться, почему она боится темноты до ужаса. Я подозреваю одно — что бы это ни было, это как-то связано с тем, почему она меня бросила.

— Она объяснила почему? — тихо спросила Вера.

— И да, и нет, — честно ответил Лейн.

Брови Веры взлетели вверх.

— Что?

— Она объяснила, но говорит, что даже сама не знает, почему она меня бросила. Знает, что было ужасно больно, она хотела вернуть меня, боролась со своим чувством и скучала по мне все восемнадцать лет. Но когда меня ранили, у нее все прорвалось.

— Бред какой-то, — заметила Вера.

— Ты серьезно? — спросил Лейн.

Спина Веры выпрямилась.

— Ты хочешь, чтобы я с ней поговорила?